— Не только на баяне, — поникшим голосом ответил Петя, — предки заставляют хилять до музыкалки, лабуха хотят из меня сделать.
Я нахмурилась.
— Переведи.
— Да ты сама гундосишь, я даже у Клёвого таких слов не слышал.
— Это другое, лабух — это что?
— Музыкант.
Точно туплю, могла и сама догадаться.
— Ну ты это зря, — сказала я, — я семь лет отходила, зато теперь, как возьму гитару, все парни мои, — и осеклась, увидев Люськины глаза. Почему-то сразу подумалось, что Ева на гитаре не играла. Да уж, сегодня Люся о своей подруге узнала много нового.
— Круто, — сказал Женька, — а ты и поёшь?
— Конечно, — подтвердила я.
Петя зарделся, словно я его девушка и он весь такой крутой, потому что у него есть я.
— Кайфово. А у нас в компании только Жердяй может бренчать, но полный отстой, — сказал с досадой Женька, — а я люблю слушать на гитаре. У меня дядька классно играл.
— Как-нибудь забегу в гости, и Петя мне на баяне подыграет, — пообещала я.
— У меня нет баяна. У нас пианино дома стоит, — угрюмо сказал Петя.
— Значит, на пианино подытожила я, — а сейчас ладно, нам пора домой.
— Телефон ещё раз скажи. — попросил Петя, а когда Люся продиктовала, стал гвоздём вырезать цифры на бревне.
— Ау, — возмутилась я, — ты что делаешь?
— Только две последние, — начал оправдываться парень, — три пятёрки я запомнил.
— И что. Притопаешь сюда, если забудешь?
— Если забуду, да, — кивнул Петя, — ну пока, он сделал несколько шагов, оглянулся и улыбнувшись, добавил, — ты клёвая, я таких ещё не встречал, — и на прощание скользнул взглядом по моим коленкам.
Комплимент сделал и на вполне нормальном русском.
Я махнула рукой и повернулась к Люсе.
— Ну и чего сидишь? Поехали домой. И кстати, у моего отца не было знакомых в ментовке?
— Где?
Когда-нибудь у неё лопнут глаза, если будет их так пучить.
— В милиции, где ещё?
— Были. У вас дядя Илья часто бывал, да и сейчас приходит иногда.
— Дядя Илья? А это кто, где он служит?
Люся поднялась с земли, отряхнула платье и уселась на бревно. Рядом со мной.
— Ты чего? — не поняла я.
— Ты всё помнишь.
То ли вопрос, то ли констатировала.
— Что помню? — переспросила я.
— Всё.
— Люся, что за загадки?
— Ты помнишь, что семь лет ходила в музыкальную школу. Ты помнишь, что во дворе играешь на гитаре. Ты даже вино сейчас пила так, как это делала в павильоне, со сгущёнкой. Но при этом говоришь, что не помнишь, как зовут твою маму. И ты не знаешь, что дядя Илья к вам ходит. Так не бывает.
У меня даже зрачки разболелись. Наверное, глаза вспучились похлеще, чем у Люси. Так, Ева не совсем пай-девочка, как я о ней изначально думала. На гитаре во дворе, вино из горла. Однако.