И я побежала следом.
— А что ты сегодня вырядилась так экстравагантно? — поинтересовалась она, изредка бросая на меня взгляд, — если для Лёньки, то он уже отбегался на сегодня. Он завтра утром на неделю уезжает и сказал, что хочет лечь спать пораньше. Тебе привет передавал, интересовался, где запропастилась.
Появилось ещё одно действующее лицо. Лёнька, к которому Ева не ровно дышала? А Люся утверждала, что Бурундуковая писает от счастья от своего жениха. Очень заинтересовало, но уточнять не стала. Просто махнула рукой.
— Тоже скажешь, — и рассмеялась, — в этом мне гораздо уютнее.
— Уютнее? — переспросила незнакомка, оглядывая мой открытый живот, — ничего себе.
Я тоже глянула. Сексуально, только пирсинга не хватает. Но я, ни у одной из девчонок с класса не видела даже серёжек. Хотела с Люсей поговорить на эту тему, но всё не до того. А про пирсинг в СССР вообще знали? А то у Люси от моих вопросов глаза скоро совсем вылупятся.
— Ага, — подтвердила я.
Мы в этот момент выскочили на дамбу, за которой открылось ещё одно озеро, более дикое, чем те два, которых я уже видела.
Деревья подступали к самому берегу. Всё вокруг заросло высоким камышом, но и здесь было полным полно резиновых лодок с рыбаками. Снова подумалось, сколько же в этих озёрах рыбы? К тому же крупной, или что они ловят на блесну?
А дальше мы нырнули в лес, в котором, извиваясь вдоль берега, выложили асфальтированную дорогу. Зачем? Это парковая зона. Сейчас автомобилистов не очень много, но лет через тридцать, тут протолкнуться через них будет сложно.
Перебежали по деревянному мостику, у которого отсутствовало более половины досок, через глубокий овраг и вскоре выскочили на край озера.
Остановившись, моя новая подруга спросила:
— Здесь в чаще ручей, о котором мало кто знает. Бежим дальше или ополоснёмся?
— Ополоснёмся, — согласилась я и пожалела, что не взяла с собой полотенце.
Девчонка свернула с дороги и зашагала по узкой, едва видимой тропинке мимо высоких разноцветных кустарников и минут через десять мы вышли на небольшую полянку, прикрытую со всех сторон невысокими ёлками.
Родником я бы это устройство не назвала. Что-то невнятное. Одна сторона поляны была загорожена высоким холмом, из которого торчала труба в диаметре, вероятнее всего — сотка. Вот из неё и текла вода, образовывая ручеёк. Не уверена, что пить эту воду можно, но сполоснуть лицо и руки в самый раз.
Напарница стянула с себя куртку от костюма, оказавшись по пояс обнажённой и пригнувшись, подставила спину под струю воды громко фыркая.
— Ух, холодная, просто прелесть, — заявила она, выпрямляясь и широко улыбаясь, добавила, — ты пока будешь плескаться, я в кустики отойду на минутку.