Твою мать, так на картинке початок кукурузы.
Сдержала смех. Всё-таки дед своей медалью гордится. На лацкане пиджака увидела значок. Отличник ГТО с цифрой два. Спортивным оказался дядечка, а я решила, что с него песок сыпется. Обман зрения. И комсомольский значок.
По улице тоже так ходит или значок цепляет исключительно на вечеринках? Захотелось спросить, но в этот момент он протянул ладонь с растопыренными пальцами к моей груди, но вдруг резко отдёрнул руку. То ли понял, что сейчас коснётся моих выпуклостей упругих и застеснялся или что-то припомнив, спрятал свои пальцы от греха подальше. Зря он так про меня подумал, не собиралась я ему ничего ломать. Да и руки у меня заняты были, крепко держали заветную папочку.
— А позвольте спросить, — дедуля внезапно обратился на вы, — а откуда у вас это?
Медаль обязывает или он по жизни такой вежливый.
— Медаль? — уточнила я. — За оказание помощи милиции в задержании особо
опасного преступника. И раскрыла папочку.
Вероятно, мои слова услышали все и дружно вскочили со своих мест. Даже соседка дедули по вип-ряду зашаркала туфлями в сторону лесенки.
— Но товарищи, — растеряно сказала мымра, — позвольте вам заметить, что мы сегодня собрались совершенно по другому делу.
Похоже, её никто не услышал. Все рвались конкретно к сцене. Даже флаги двинулись с места, словно самостоятельно, потому как мальчишек за ними было не разглядеть. Первой оказалась рядом со мной Гольдман и, пригнувшись, уставилась на медаль. Дед в это время, прочитав наградной листок, громко возвестил:
— Товарищи, вы только послушайте! У меня в руках наградной лист. За доблесть и проявленное мужество при задержании особо опасного преступника, награждается Бурундуковая Ева Илларионовна!
Лист поплыл по рукам. Вот зараза, это они его сейчас точно в портянку превратят и перепачкают. Вряд ли смогу Илью Спиридоновича уговорить выписать другой.
— А вы как же Ева? Вы не пострадали? Вам не причинили вреда?
Вытащила из папки второй лист из больницы «Скорой помощи». Уговорила доктора сделать справочку на русском языке, чтобы написано было не «vulnus sclopetarium», которое никто не разберёт, а «результат воздействия поражающих факторов огнестрельного оружия».
Дед, прочитав первую строчку, приложил левую руку к сердцу и поднял на меня ошеломлённый взгляд.
— Два дня назад? Но как?
— Как хожу? — ухватилась я за его мысль. — Тяжело. Была большая кровопотеря, падаю иногда в обморок. У меня ведь постельный режим.
— В тебя стреляли? Какой ужас, — всплеснула бабушка, которая уже поднялась на подмостки и, решительно растолкав всех, приблизилась ко мне, — а как ты себя сейчас чувствуешь, деточка? «Скорую» не нужно вызвать?