Обвела взглядом сидящих в партере, и стало понятно: получить обратно способность соображать, у них появится только через несколько дней, и то если я не буду сниться им по ночам.
Оглянулась на баяниста, у которого лицо внезапно приняло не только болезненный вид, но и стало чрезвычайно подвижным. Правый глаз непроизвольно задёргался, а кадык заметался словно в истерике. И инструмент в руки он не взял. А то пришла в голову мысль, что должна станцевать.
— Подождите, Ольга Павловна, — вернулся из нирваны спикер. Налил себе жёлтой жидкости из бутылки в стакан, выпил половину и продолжил, — Бурундуковая, тебя вызвали на совет комсомольской дружины. Ты знаешь почему?
О! задал правильный вопрос. Я кивнула и широко улыбнувшись, сказала:
— На награждение.
Ну, а что? Если в президиуме решили, что достойна награды, может и здесь обломится?
Поперхнулись все, причём одновременно и стало ясно — не обломится. Но ведь не из-за иностранного языка бучу подняли.
Подумала и неуловимым движением взбила волан. Он слегка приподнялся и лёг на прежнее место. Зараза, дома минут десять тренировалась, и всё получалось идеально. Щёлкнула пальцами повторно и опять неудачно.
«Брюки превращаются, превращаются брюки», — проговорила про себя слова ведущей показ мод из культового фильма, снова и снова пиная непослушный волан.
— Бурундуковая, — взвыла очкастая мымра, — ты с ума сошла? Какие брюки превращаются? Какое награждение? У тебя что, с головой не всё в порядке?
Волан, наконец, замер в нужном положении и я, обрадовавшись успеху, радостно воскликнула:
— Да!
Осмыслила сказанное и добавила, глядя на растерянные лица:
— В смысле, нет. Так думаю.
Лица стали совсем грустными.
— Я имею в виду, подумала, что вызвали на награждение. По достоинству оценить мой вклад в общее дело по охране общественного порядка!
В классе воцарилась гробовая тишина. С такого расстояния невозможно не распознать медаль.
— Ты что на себя нацепила? — проговорила мымра, но гораздо тише.
Стоило развить успех.
Я опустила взгляд вниз. Ножки ровные, босоножки не пыльные. Рассмотрела себя дома перед зеркалом со всех сторон. Полный зачёт!
— Платье, — я улыбнулась, — после награждения что, фуршета не будет?
— Фур что? — переспросила в недоумении англичанка.
— Фуршет, — подсказала я, — напитки разные, вкусности различные.
Замерли.
Первым пришёл в себя дедуля из вип-ряда. Он довольно бойко подскочил со своего революционного стула и двинулся прямо на меня. Упёрся в подмостки, поднял правую ногу и одним махом оказался рядом. Присмотрелась к его странной медали. Жёлтенькая, треугольная колодка на которой серп и молот. Медаль оранжевая, не смогла разобрать изображение, но зато прочитала текст: «Лучшему кукурузоводу. ЦК ВЛКСМ».