Ивасишин развернулся и со всех ног помчался к посту. Он ворвался внутрь и, захлопнув двери, громко закричал:
— Товарищ прапорщик, товарищ прапорщик, там этот, Дуглас стоит с мертвяками на борту!
— Какой Дуглас? — не понял Зимородков.
— Как какой? — удивился Ивасишин. — Про который вы мне рассказывали. Стоит на рулёжке прямо здесь.
Прапорщик Зимородков сел на кушетке, разглядывая рядового.
— Какой Дуглас? Ты часом нигде головой не ударился?
— Товарищ прапорщик, — закивал интенсивно Ивасишин, словно подтверждая, что ударился, причём сильно, — да вы гляньте. Тут всего сто шагов. Стоит поперёк рулёжки. Туда шёл — не было его. А туман какой сел, ничего не видно. Я иду, и тут он из тумана выполз. В точь-точь как вы его описывали. Появился из ниоткуда и в полной тишине. Я бы моторы услышал, если бы он ехал. Но не было ни звука.
Зимородков открыл двери. Туман и в самом деле лёг такой, что дороги не разглядеть.
— Ну и где твой летучий голландец? — спросил он, оглянувшись.
— Так дальше. Прямо на рулёжке.
— Я бы бортовые огни увидел, если тут на самом деле сто метров, — возразил Зимородков, прикидывая, что так могло напугать рядового. Бывает туман чудит, фигуры разные рисует.
— Так нет у него никаких бортовых огней, товарищ прапорщик, стоит огромный и тёмный, и ни звука.
Зимородков глянул ещё раз на Ивасишина, подхватил со стола фонарь и, шагнув за порог, сказал:
— Ну давай, показывай своего Дугласа. Где ты его увидел?
Переднее шасси и часть фюзеляжа вынырнули из тумана внезапно. Вот они шли, освещая дорогу, а вот уже резко встали, ошарашенные увиденным.
— Что это? — от неожиданности произнёс Зимородков, направив на самолёт сноп света.
— Так вы же сами сказали, что это «Дуглас» с мертвяками на борту, — подсказал, высунувшись из-за спины прапорщика Ивасишин.
— Я спрашиваю, откуда он тут взялся, — продолжая удивляться, сказал Зимородков.
— Так из тумана, — снова подсказал Ивасишин, — он самый летучий голландец.
— Какой летучий голландец? — возмутился Зимородков. — Что ты несёшь? Если это голландец, так это прямое проникновение на территорию воинской части. Да и не может быть в СССР летучих голландцев. Они там, за рубежом. Нет их в СССР, и точка. Понятно тебе?
— Так, может, это летучий эвенк? — спросил Ивасишин, продолжая прятаться за широкой спиной прапорщика.
— Какой ещё летучий эвенк? — переспросил Зимородков.
— Ну, я же вам говорил. Дед Епихарий рассказывал про них. А он эвенк.
— Нет, — отрезал Зимородков, — летучих эвенков не бывает. И непонятно, откуда он взялся здесь. Ты когда его увидел так же было темно, и никого не видно?