Шувалов заворочался, меняя позу, но объятий не разомкнул и Анну не оттолкнул. Закрыл глаза и замолчал так надолго, что показалось, решил проигнорировать вопрос.
— В общепринятом смысле я никого не убивал. – Хриплый голос звучал немногим громче журчания воды. Аня тихо выдохнула – с сердца свалился груз, который она уже приготовилась нести. Одно дело всей душой тянутся к грубому израненному эгоисту, и совсем другое — принимать грех убийства.
— Судьба лишила меня даже нормальной мести. Двое из четверых сдохли по собственной дури – один от передоза в семнадцать, другого зарезали его же товарищи в пьяной драке. Но я виноват в гибели третьего и… — пауза и напряженность мускулов выдавали волнение и тяжесть произносимых слов. – И в том, что не смог спасти Янку. Лидия забрала меня из палаты, не дав даже попрощаться. А когда я уговорил Шувалову съездить в детдом, оказалось слишком поздно – Яны уже не было в живых. Он до нее добрался, а я не смог защитить.
— Тот, кто пытал тебя?
Александр кивнул.
— Мы с Янкой оба были сиротами без родителей. Она из младенцев отказников, а мои погибли. Но родители большинства детдомовских вполне себе живы и даже почти здоровы. Кто-то сидит, кто-то бухает. Мать Гошана посадили за убийство младшего сына. Родила в подворотне и выкинула в мусорный бак.
Вода в джакузи внезапно показалась Ане ледяной. Ее пальцы непроизвольно вцепились в татуировку на его груди.
— Он тот самый..?
Александр резко вдохнул, его веки дрожали, но глаза оставались закрытыми. Струйки воды стекали по резко очерченным скулам, смешиваясь с солью непролитых слез у внешних уголков глаз.
— Появился у нас в конце мая временно, на передержку. Старше на два года. Задирал всех, быстро сколотил подобие банды, а в летний лагерь мы поехали в одну смену. — Голос звучал ровно, почти бесстрастно, но мышцы под ее ладонью окаменели. — Мы играли в «Зарницу». Я и Янка попали в разные команды.
Шувалов замолчал, и сердце в его груди забилось чаще, а на виске запульсировала выступившая жилка.
— Я искал флаг, а нашел их. В старом сарае, за пределами места, отведенного для игры. Просто пошел на звук. Гошан прижал Яну к стене, рвал одежду… — Внезапно Александр оскалился, как зверь, обнажив клыки. — Я его избил так, что он ссал кровью. Думал, запомнит урок. Но через неделю он привел троих друзей. Они ждали меня после отбоя…
Голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.
— Связали. А потом…
Аня прижалась к нему, чувствуя, как дрожит тело. Она не спрашивала. Они оба знали, что было потом.
— А воспитатели, вожатые? Где были взрослые?