Искоса она глянула на Шувалова – мужчина расслабленно откинулся на кожаном сидении и глядел в окно.
«Ждет, что я наброшусь на него прямо здесь? Что его откровенность в галерее, странный, почти нежный танец, заставит меня отдаться без оглядки на все тайны и недоговоренности?» — раздумывая, Аня прикусила губу, и тут же, подтверждая ее догадки, рука Алекса легла на колено, скользнув под вишневый подол.
— И все-таки ты слишком тихая сегодня, — пальцы уже рисовали круги на внутренней стороне бедра. — Или княгиня бережет розу для шелковых простыней?
Аня не ответила. Не отстранилась, но и не поддалась. Секс – единственный язык, на котором Алекс позволял себе говорить в их отношениях. В котором брали верх то свет, то тьма, а удовольствие соседствовало с болью. Но сегодня девушке было нужно больше.
Разделительная шторка с шорохом закрылась. Одним движением Шувалов расстегнул ремень, притягивая её к себе.
— Здесь. Сейчас.
Но когда ладонь грубо задрала платье и толкнулась между ног к кружеву трусиков, Аня вдруг вцепилась в его запястья.
— Стоп.
Алекс замер. Вспыхнувшая в серых глазах ярость сменилась резким холодом.
— Повтори.
— Я сказала — стоп. Я так не хочу. – она отодвинулась, одергивая подол и скрещивая на груди руки.
Шувалов рассмеялся коротко и почти беззвучно.
— Ты забыла, кто здесь главный?
— Нам нужно поговорить, — девушка упрямо выдержала обжигающий взгляд.
— О, мы сейчас не только поговорим, — угроза в низком голосе ощущалась почти физически. Автомобиль уже подъехал к дому из стекла и камня. Александр резко распахнул дверь и выскочил из салона, в мгновение ока оказавшись на ступенях террасы, не дожидаясь Орлову, уверенный, что она последует за ним.
Черная фигура на фоне входной двери не шевелилась – не оборачивалась к Анне и не заходила внутрь. Словно он вновь, как неделю назад, давал ей последнюю возможность – уехать или остаться. Ее тело еще хорошо помнило, на что способен этот мужчина в состоянии аффекта, и все же свой выбор Орлова сделала давно.
Аня медленно поднялась по ступеням, чувствуя, как каблуки вязнут в гравии дорожки. Алекс стоял спиной к ней, его силуэт казался вырезанным из тьмы — резкие плечи, напряженная шея, пальцы, сжимающие дверную ручку так, что костяшки побелели.
— Заходи, — голос скрежетал металлом.
Она переступила порог. Холл встретил блеском черного камня и стекла. Шувалов швырнул ключи на консоль, резко повернулся:
— Что не так? – он нависал, намеренно давлея над ней, заставляя отступить, испугаться, может быть даже убежать прочь, но Аня протянула руку, касаясь лица, очерчивая кончиками пальцев напряженные линии скул, плотно сжатые губы, морщинки в уголках зло сощуренных глаз.