— Что будем делать? — спросил хранитель, — я, честно говоря, тут не очень ориентируюсь. Редко сюда спускался, всего-то несколько раз, и то, с краешка посмотреть.
— Давай обойдём всё, что тут есть, — сказал я.
Хранитель не возражал, и мы довольно быстро осмотрели все имеющиеся здесь помещения. Ничего особо интересного тут не было. После чего хранитель показал мне люк, через который можно было спуститься уже в коммуникации. Они, наверное, ещё относились к стоящему раньше сверху зданию. Здесь было много труб, между которыми оставались только узкие проходы. И вот это место уже напрягло меня значительно сильнее.
Хранитель мне сказал, что тут все выходы завалены. Мы пошли посмотреть, как именно это выглядит, и первый же завал меня не убедил. Совсем не убедил.
— Почему ты считаешь, что он не очень надёжный? — удивился хранитель.
— А ты знаешь, насколько он тянется вглубь? — задал я встречный вопрос.
— Нет, конечно, — сказал парнишка.
— Просто если на десятки метров, то разобрать его работа очень трудновыполнимая. Но если завал небольшой, то проход в нём можно проделать всего за час, а то и меньше, — сказал я, — пойдём, посмотрим остальные завалы.
Мы обошли все, они были в разных местах, некоторые близко, но некоторые и далеко. Кое-где было видно, что разрушения очень сильные и обвал коридора носит просто разрушительный характер. Здесь наверняка пройти было нельзя.
— Ну, что скажешь? — спросил хранитель, когда мы обошли либо всё, либо почти всё.
— Не знаю, — задумчиво покачал я головой, — возможно, я придумываю лишнее и перестраховываюсь, но спустились мы сюда в любом случае не зря. Увидели своими глазами, оценили, подумали. Когда ситуация такая сложная, то нужно знать про все ресурсы, которыми располагаешь. Прятаться здесь, конечно, смысла немного. Если убежище захватят, то люди здесь окажутся в ловушке, не имея возможности выбраться.
— Вообще-то, выход есть, только мы не знаем, куда он ведёт, — сказал хранитель.
— В смысле есть? — удивился я.
— Здесь есть люк на нижний уровень коммуникаций, по которым можно уйти очень далеко, и в теории выбраться наружу. Правда, вот, выход мы никогда не искали, — сказал хранитель.
— То есть, тут есть выход, которым можно воспользоваться? — спросил я, — и вы даже не удосужились найти путь, по которому можно выбраться из убежища?
— Да нужды такой не было, — сказал хранитель, — до этого момента.
— С одной стороны, это хорошо, что он есть. Но с другой стороны, плохо. Потому что любой выход — это в то же время и вход, — сказал я, — где он? Надо бы на него взглянуть.