— Здравствуй, Лерочка, — при моем появлении Алексей подскакивает со стула, едва не опрокинув на себя стакан с минералкой. Хватает букет и выставляет его перед собой будто крест от нечисти.
— Привет, — скованно улыбаюсь, забираю цветы и нехотя позволяю чмокнуть, себя в щеку.
Его прикосновения не вызывают у меня ни малейшего отклика. Вообще ноль, а еще пару недель назад испытывала легкий трепет, и надеялась, что со временем он перерастет в нечто больше. Увы, нет.
Как выяснилось, у меня уже давно есть нечто большее, и оно никак не связано с тихим робким Алексеем.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Мне требуется несколько секунд, чтобы сообразить, о чем речь. Ах да, я же вроде как на больничном.
— Все хорошо. Спасибо, что спросил.
— Чего ты хочешь? Кофе? Чай? Булочку?
Я хочу тишины, покоя, и чтобы глаз не дергался. А еще лучше на месяц в деревню, чтобы вместе с Максимкой по утрам клубнику с грядок рвать и ходить на речку.
— Кофе, пожалуйста.
Он делает заказ, а я со скучающим видом смотрю по сторонам. В кафе сегодня тихо. Мы с Лешей, парочка в другом конце зала, две женщины возле стены, и неприметный мужчина с газетой, через столик от нас. Вот и все посетители. Это хорошо, не люблю прилюдные разборки. Хотя какие тут разборки. Все просто.
— Леш, мы больше не будем с тобой видеться.
Он не понимает. Поднимает на меня растерянный взгляд, хлопает глазами, как несмышленой теленок, а потом выдает ожидаемое:
— Почему?
— Потому что у нас с тобой ничего не получится.
Снова непонимание. Такое тугое и непрошибаемое, что мне приходится продолжать:
— Сегодня мы с тобой виделись последний раз.
— Я чем-то обидел тебя?
— Ты ни в чем не виноват. Дело во мне.
Вот уж не думала, что когда-нибудь скажу эту дурацкую фразу.
— Какое дело, Лер? — он порывисто хватает меня за руку, — все твои недостатки знаю. Ты порой резкая, любишь водить за нос, хулиганить и делать все наперекосяк. Но я люблю тебя и такой.
Ох ты ж блин, тяжелая артиллерия в ход пошла. Придется отвечать тем же, чтобы не растягивать его мучения:
— Ты даже не представляешь масштабы моих косяков, — вытягиваю свою ладонь из его рук, — Во-первых, у меня есть сын. Ему два года. Зовут Максом.
Такого он точно не ожидал, потому что глаза стали круглые и большие.
— В смысле?
— В смысле у меня интимная связь с мужчиной, в результате которой я девять месяцев ходила беременная, потом семь часов рожала. Потом были бессонные ночи, зубы, сопли, подгузники. Дальше рассказывать?
— Но как же так…ты не говорила.
— Не хотела тебя сразу пугать. А надо было. Извини.