Высыпав испорченный рис в ведро, иду к ней. Она стоит у окна, пьет чай, смотрит на улицу. Мне неудобно первой заводить разговор, поэтому терпеливо жду, когда сама ко мне обратится
— Он хоть обрадовался, узнав, что у него есть ребенок?
— Да кто ж его знает?
По непробиваемой физиономии Барханова всегда сложно понять, что у него на душе. Радуется он или злиться. Хотя нет, когда злиться — видно.
— Как он узнал об этом?
Тут приходится прикусить язык. Не рассказывать же о Щеглове, его домогательствах и бешеных деньгах, которые мне теперь как-то надо возвращать. Она с ума сойдет, если узнает. Поэтому снова вру:
— Понятия не имею. Просто позвонил и сказал: я все знаю.
— С чего он тебя проверять-то надумал? — оборачивается, взгляд подозрительный. Уж она-то точно знает, на что я способна.
Приходится выбирать меньшее из двух зол. Про долги я ей сказать не могу, поэтому признаюсь в другом:
— Мам…мы с ним снова… — замолкаю, беспомощно разведя руками, — вот. Само как-то вышло.
— Ох, Лера, — она ставит кружку на подоконник, и устало трет виски, — что ж тебе не живется-то спокойно? Ты же в прошлый раз еле выкарабкалась, а теперь снова как бабочка на огонь. Сгоришь ведь.
— Знаешь, — произношу неуверенно и даже не верю в свои собственные слова, — мне кажется, он изменился.
Она скептично поднимает брови.
— Нет, ты не подумай, что я растаяла и готова защищать его с пеной у рта. Но мне кажется…по ощущениям…я не знаю, как сказать, но что-то в нем меняется.
— Было бы неплохо, — криво усмехнулась она, — я больше не хочу видеть свою дочь несчастной.
А я внезапно понимаю, что хочу чтобы у Макса был настоящий отец.
Вечером звонит Леша.
О, Боже… Леша.
Со всеми этими переживаниями я напрочь забыла о том, что он вообще существует. Стерва неблагодарная! Он всегда был так внимателен ко мне, так ласков и заботлив, а я отвернулась от него, стоило только на горизонте замаячить хладнокровному Демиду.
Правильно говорят: бабы-дуры. Я рьяное тому подтверждение.
Мне очень стыдно, и хочется сделать вид, что не заметила звонка, но совесть все-таки есть, и она не позволяет поступить совсем уж по-хамски.
Отвечаю:
— Привет, — голос такой писклявый, что самой противно.
— Лерочка, здравствуй! Как у тебя дела? Все в порядке? — сходу ошеломляет водопадом вопросов.
— Мммм…эээ…да.
— Я приходил к тебе на работу.
Вот бедолага…
— Твои коллеги сообщили, что ты заболела. А строгая женщина с короткой стрижкой сказала, что у тебя воспаление хитрости.
— Это начальница. Она просто недовольна тем, что я ушла на больничный.
— Тебе чего-нибудь надо? Апельсинов? Гранатов? Может лекарства какие привезти?