Все правильно. Все так, как и должно быть. Надо только напоминать себе об этом почаще, чтобы не было глупых фантазий и ненужной боли.
— Лер, ты говоришь, как маленькая девочка.
Что и требовалось доказать. Он не слышит меня, как и прежде. Не понимает.
— Прости, — обреченно развожу руками, — наверное, я такая и есть.
— Ты прежде всего мать и должна думать о ребенке.
— О, как. Спасибо, что сказал, а то ведь я не знала, — сарказм все-таки выплескивается, — Может расскажешь, как именно я должна осуществлять свое материнство, что обязана дела и как. Просвети, будь другом, а я непременно прислушаюсь к твоему авторитетному мнению. Ты же у нас уже пару часов, как отец.
Я впервые называю его отцом, и тут же становится горько и обидно за Макса. За то, что оба родителя у него не путевые. Я — дурная, Демид — непробиваемый.
Он тоже явно еще не привык к этой роли. У него даже на миг слетает маска невозмутимого сукина сына и во взгляде проскакивает растерянность. Но только на миг.
— Вот именно. Отец. И возможностей у меня гораздо больше, чем у тебя. Как думаешь, где ему лучше будет? В хрущевке хрен пойми в каком районе или в нормальном доме? В элитном саду или …
— Ты опять про деньги? — я не согласна с его доводами, — завалишь его всем, чем он захочет. Будешь откупаться подарками, компенсируя недостаток внимания. И в итоге вырастишь избалованного эгоистичного нахала. Так ты видишь идеальное будущее?
Почему-то при этих словах Демид сдувается. Устало сжимает пальцами переносицу, а потом с непередаваемой горечью переводит взгляд на лобовой окно. Кажется, что за одну секунду ему прилетает как минимум десяток лет.
— Что я такого сказала, Барханов?
— Ничего, — голос у него глухой и сдавленный.
Я не знаю, какие демоны в этот момент танцуют у него в голове, но мне не по себе. Кажется, я попала в какую-то болевую точку.
Проходит пара минут, прежде чем он продолжает:
— В общем, я тебя услышал, Лер.
— Это прекрасная новость…но?
Всегда должно быть «но». Это аксиома.
— Но вы с Максом все-равно никуда от меня не денетесь. Не хочешь переезжать прямо сейчас — хорошо. Я дам тебя время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.
— Ого. Вот это уступки. Удивил…
— Сразу говорю, что конца лета я ждать не собираюсь, — он игнорирует мой кривой подкол, — Как только разберемся со Щегловым — едем в деревню за сыном, а пока ты по-прежнему на домашнем режиме. Сидишь дома и никуда не высовываешься. Поняла?
— Да.
— Хорошо. Иди.
Я теряюсь от такой смены настроения, поэтому не спешу выскакивать из машины, хотя еще пару минут назад мечтала об этом.