Ему не нравятся мои слова:
— Почему?
— Да потому что это будет тюрьма строгого режима. Пусть красивая и дорогая, но тюрьма. Шаг влево, шаг вправо — расстрел, прыжок на месте — электрический стул. Я такого не хочу.
— Да? — хмыкает он, — а чего же ты хочешь?
— Мужчину. Нормального. Который будет принимать меня такой, какая я есть, со всеми моими проблемами и глупостями.
— А я не принимаю? Да мне медаль надо выдать за одно то, что узнал про Макса и не закопал тебя под ближайшим кустом.
— Герой. К сожалению, я на ответные подвиги не способна. Мне не нужно ни твоих денег, ни машин. А что ты еще можешь дать?
— Я могу дать тебе безопасность.
Здесь не поспоришь. Он столько раз вытаскивал мою непутевую задницу из передряг, что я уже сбилась со счета:
— Спасибо, что не бросил меня тогда в клубе, и спасибо, что приехал за мной в этот раз. Если бы не ты, не знаю, где бы я сейчас была, — говорю абсолютно искренне. Без гонора, иронии и понтов. Если бы не он — меня бы могли как минимум изнасиловать, посадить за колеса, расчленить и похоронить где-нибудь в подвалах заброшенного завода.
Он мой ангел-хранитель. Только крылья у него черные. И он умеет делать больно как никто другой.
— Но жить с тобой — это всегда ходить по струнке и делать только то, что хочешь ты. Я все время буду для тебя простушкой, которую надо постоянно строить и наказывать за каждый промах. Дурочкой, которую ты постоянно будешь отчитывать за косяки. А я без них не могу, увы.
— Насчет косяков — не поспоришь. Но ты не дурочка. И не простушка.
— Не надо, Демид. Ты мне уже объяснял, кто я и на что гожусь. Не утруждай себя повторением. И без тебя знаю, что не идеальна и делаю много ошибок. Я не утонченная, и не такая воспитанная, как ты хочешь. У меня плохой вкус и слишком громкий смех, — горько перечисляю свои недостатки, которые когда-то так сильно его раздражали, что он предпочел отказаться от нас, — Но я вот такая. Знаю, что это не повод для гордости, поэтому работаю над собой. Стараюсь измениться. Но не для того, чтобы кому-то угодить и заработать одобрение в чьих-то глазах. Я это делаю для себя. Медленно и с переменным успехом, но делаю. А как меняешься ты? Что нового за эти годы появилось в тебе самом? Потому что старым я наелась еще в прошлый раз.
Все-таки я — неисправимая идиотка. Сижу тут, вещаю какую-то фигню насчет изменений, а он смотрит на меня, как на блаженную. Какое новое? О чем я вообще? Он монолит. Кусок камня. Жесткий, цельный, упертый до невозможности — и его это устраивает. Он держит все под убийственным контролем: работу, личную жизнь, окружающих его людей. Он так привык. И он не изменится, потому что богатые, взрослые мужики такой ерундой не страдают. Они годами оттачивают характер и не становятся сахарными зайчиками, только потому что какая-то профурсетка дует губы.