Он сознательно говорил о Мэри, как о человеке, способном самостоятельно принимать решения и передвигаться. Почему-то Никите казалось, что до тех пор, пока он воспринимает свою нареченную просто как слегка занедужившего человека, ничего непоправимого не случится.
Суматоха вокруг носилок унялась, и Никита подошел поближе. Медики деликатно отошли в сторону, и теперь он стоял в одиночестве. Тело лежащей на спине женщины опутывали трубки, провода и разнообразные датчики. Лицо ее было даже не мертвым — пустым, как чистый лист бумаги. И таким же белым.
Казалось, что это лицо никогда не было способно улыбаться и хмуриться, выражать радость, сожаление, злость. Вообще что-то выражать. Никита осторожно протянул руку и провел кончиками пальцев по щеке, почти ожидая ощутить мертвенный холод. Но нет — щека была живой. А где есть жизнь, там есть и надежда.
— Все будет хорошо, Мэри, — негромко проговорил он. — Не беспокойся, операцию мы завершим, как подобает. Выздоравливай.
Никита сделал шаг назад, и носилки под присмотром Тищенко и его подчиненных выкатились с палубы.
Была уже поздняя весна, когда командующий Четвертым крылом Экспедиционного флота вице-адмирал граф Корсаков прилетел на Кремль. До того возможности выбраться не было. Даже очередное звание, титул и новое назначение он принял непосредственно в рубке «Александра».
Однако постепенно обстановка более или менее нормализовалась, и теперь он с чистой совестью мог просить об отпуске. Это было очень важно почему-то — чтобы совесть его была чиста в тот момент, когда он придет в клинику навестить Мэри. Пусть невеста не услышит его, но он должен быть полностью уверен в том, что будь она в сознании, у нее были бы основания гордиться им.
Это были непростые полгода. Операция в системе безымянной звезды, имеющей только номер в каталоге, куда привели потрепанные у Орлана эскадры закрепившиеся на обшивке пятой цели скауты с маяками, закончилась сравнительно быстро и сравнительно же бескровно. Заложенная в скауты программа разлета непосредственно после выхода из подпространства не позволила хозяевам системы уничтожить все вновь установленные маяки. Тем более что очередной включался только после того, как предыдущий переставал подавать сигнал.
Разумеется, их ждали. И «комитет по встрече» был столь разнообразен и силен, что в какой-то момент Корсакову показалось, что здесь они все и полягут, с честью, но без толку. По счастью, именно в ту минуту, когда эта невеселая мысль мелькнула у него в голове, из подпространства один за другим начали вываливаться соединения кораблей. Появление «Шуйцы» в сопровождении Второго и Шестого крыльев Экспедиционного флота быстро снизило цену оборонявшихся до пятака в базарный день.