— Петр Иванович? — Никита старался говорить максимально ровно и, кажется, ему это удалось. Во всяком случае, два слова он произнес вполне спокойно, а больше сообразительному старпому и не понадобилось.
— Иногда случается так, что имплант отключает от внешнего мира мозг пилота, принявший слишком большую нагрузку. Такое явление на Бельтайне характеризуют термином «сгореть». Устав их ВКС предусматривает для «сгоревшего» пилота эвтаназию, вот я и поспешил вмешаться. М-да, давно меня так не материли… прямо юность вспомнил.
Савельев пытался шутить, но получалось как-то не очень. Уж очень мрачным было его лицо.
— Эвтаназию⁈
— На Бельтайне считают, что такая ситуация необратима, а быстрая смерть достойнее медленного угасания. «Последняя услуга», так они это называют…
Корсаков кивнул, показывая, что услышал и понял сказанное, и заставил себя вернуться к руководству боем. Обратима ситуация или нет, пойти прахом тому, что уже успела сделать Мэри, он не позволит.
Скауты, выпущенные одновременно всеми уцелевшими кораблями, буквально облепили пятую цель, действительно начинающую маневр разгона перед прыжком. Стрелять корабль-матка уже даже не пытался, остатки автоматических штурмовиков, догрызаемые беглым огнем, исчезали в возникающих на обшивке отверстиях. Это было похоже на то, как если бы запись работы фонтана пустили в обратном направлении. Зрелище было почти красивым и совсем не страшным.
Третья цель, методично расстреливаемая «Архангелами», беспомощно висела в пустоте. Она все еще пыталась огрызаться, и даже ухитрилась повредить «Рафаилу» один из маршевых двигателей, но исход был предрешен.
С Орлана доложили о выдвижении к ТВД медицинских транспортов и рембаз, до поры до времени державшихся на почтительном удалении. Требовалось снять с кораблей раненых и спешно подлатать то, что поддавалось латанию, поскольку сигнал со скаутов, закрепившихся на обшивке нырнувшей в подпространство пятой цели, мог прийти в любой момент. И тогда будет не до чего, мало ли, куда придется идти и как долго удерживать плацдарм до подхода главных сил.
Бой заканчивался, уцелевшие корветы и истребители начали отход к кораблям эскадр. С шестой — опять шестой! — палубы доложили о взятии на борт корвета «Ника», и Дубинин, сохраняя на лице каменное спокойствие, самым официальным тоном предложил его превосходительству спуститься вниз. Находящиеся в рубке офицеры старательно прятали сочувствие за отточенными движениями и отрывистыми командами, но Корсаков чувствовал, как бросаемые исподтишка взгляды прожигают дыры в кителе.