— Нет!
— Ну, окей… окей… ему ПОНРАВИТСЯ, со временем.
— Мне не понравилось со временем, — нахмуренно.
— Всё! Я не буду обижать твоего Данилу! — раскрываю ладони. — Вернее, я буду стараться. Господи… — закатываю капризно глаза, когда он уходит. — Зачем тогда это всё? Ну как можно не обижать Красавина? Это же вкусно…
Спускаюсь по лестнице вниз, держа в руке сумочку.
Выходит из машины, открывает мне дверь.
— Извините, что без цветов, Василиса Васильевна! — с ноткой яда, но глаза горят. — Если бы я знал, что вы сегодня в костюме женщины, я бы обязательно…
— Ты сам как цветок, Красавин! — язвлю, лучезарно улыбаясь.
Присаживаюсь в машину.
Закатывая глаза, громко хлопает дверью.
Брезгливо поднимаюсь первым по подъезду старой девятиэтажки. Здесь воняет. Не сильно, едва уловимо, но специфически. Сладкой гнильцой и еще всяким.
Нам на третий. Но Гордеева останавливается на втором. Подходит к одной из квартир.
— Здесь труп. Человек. Лежит не открыто. Хорошо спрятан. Вероятно, убийство. Неделю назад примерно…
— Ты по запаху можешь сказать время смерти?!
— Мой отец писал научную работу, частично связанную с этим. Ольфакторный метод. Запах смерти — это сложная смесь из летучих органических соединений сероводород, кадаверин, путресцин, тиолы… На четвертые сутки к сероводороду добавляется запах нашатыря. Чувствуешь?
— Блять… — пытаюсь справиться с тошнотой. — Пойдем. Пусть спецы разбираются с этим. Откуда такие познания?
— У отца была ферма трупов.
— Чо?!
— Ты знаешь, что это такое?
— Нет… Это законно?
— Мм… это серо.
Серое пальто в наследство от отца? Как мило.
— Майя Марковна Лесковец. Мать убитого… — нажимаю кнопку звонка.
За дверью довольно шумно для траура. Звонок звонит слабо. Видимо, за музыкой его не слышат.
Василиса ложится спиной на дверь и несколько раз с грохотом заряжает по ней каблуком, мило улыбаясь мне.
И наконец-то дверь открывается.
Пожилая, сухая женщина. В черном платке. Уголки губ скорбно опущена вниз.
С недоумением смотрит на нас.
Показываю ей корочки.
— Оперуполномоченный уголовного розыска, капитан Красавин. Могу я задать вам несколько вопросов по поводу смерти вашего сына?
— Проходите… — равнодушно пожимает плечами. — Не разувайтесь. Затоптано все.
Проводит нас в комнату.
— На кухне кто? — повышая голос чтобы перекрывать музыку, интересуется Василиса.
— Эти… друзья-сидельцы. Поминают… Не выгнать… — хмуро.