Миг, растянувшийся для меня словно десяток вдохов. Вытянутая голова змея касается спины Призрака, и того тут же словно выворачивает — теперь змей упирается в грудь Призрака, а Призрак вбивает кулаки ему в голову, напряжение, вспышка, и победителем оказывается мой змей. Призрак разлетается серыми клочьями, сквозь которые проскальзывает змей, изворачивается, выискивая взглядом новую цель.
Десять вдохов — и змей уничтожает всех старших Призраков. Но последние трое бились против него сообща, не обращая внимания на нас, людей, и это не осталось для него без последствий. Шкура змея потеряла отлив, а глаза яркость, — он явно ослабел, причём в то время, как позади нас младшие Призраки вливали свои души всего в пять фигур.
— Разбить строй! — заорал Рутгош. — Раненым — заняться собой! Четверо вперёд, прокладывайте путь. Шевелись, шевелись!
Ему ничего не нужно было объяснять. Если прошлые старшие Призраки были достаточно быстры и сильны, чтобы сбивать с ног и выносить из строя Предводителей, то эти пятеро свежих что сделают? Такое нельзя встречать в строю. От подавляющей мощи нужно ускользать, а лучше вообще закончить всё до того, как младшие Призраки соберут пятерых старших — Шар вон уже, почти над нами, три поместья, две улицы перейти.
Во все стороны летели проверочные артефакты, собратья лихорадочно вбивали флажки, отмечая границы опасных мест, где заметили сияние формаций, Массивов или срабатывание артефактов.
— Куда! Назад!
Дим и вовсе, словно безголовый искатель, рванул вперёд на десять шагов, явно полагаясь только на боевую медитацию и буквально своим телом прокладывая дорогу, я едва успел сдвинуть границу Указа.
— Старший, у нас нет выбора, — глухо ответил Дим в ответ на вопль Рутгоша.
Я только скрипнул зубами, вливая в змея его мелкие копии. И не могу сказать честно, от чего я бесился больше — от тревоги за жизнь Дима или от боли, что пронзала только начавшие путь к исцелению меридианы руки. Почему мы опять в этой дарсовой заднице?
И всё же, мы успели раньше, чем наши враги: пять тёмных фигур остались там, позади, через три дома и две улицы, а мы очутились точно там, где нужно — под висящим в небе шаром Бедствия, полностью чёрным шаром, символом волны Призраков.
Но я не успел даже довольно оскалиться — мне хватило всего вдоха, чтобы понять, что я не зря поминал задницу и дарса.
Вокруг, как бы я ни растягивал восприятие, были лишь руины, камни, скрюченные остовы деревьев, но не было Флага Миллиона Убийств. Нигде я не видел клубящегося чёрного дыма, алого полотнища и прочего.