Но это уже не могло остановить цепную реакцию, и общество раскололось на две части: тех, кто заступался за заключенных, и тех, кто поддерживал жесткое мнение Анны. Кто-то даже вспомнил про Яна. Что, мол, был у нас один мужик, который знал и умел решать проблемы с нестабильными рифтами, и того ради денег со свету сжили.
А завтра в Петербурге должен был состояться большой съезд для обсуждения сложившейся ситуации, на который НейроТех явиться отказался, но зато Биосад и «Белая Корона» пообещали непременно прислать своих представителей и высказаться по данному вопросу.
Мой взгляд прилип к фотографии в новостной ленте.
Лекса. В простом черном платье до колена, черном пальто и тяжелых серебристых ботинках. Похудевшая. Уставшая. С потухшими глазами. И даже профессиональный макияж не мог всего этого скрыть. Ее плечи чуть наклонились вперед, как будто на спине лежал невидимый груз, и она его тащила.
А под фотографией значилось: «Александра Штальман уже прибыла в город на Неве, чтобы принять участие в открытии нового экспериментального проекта своей корпорации ‘Dream Land».
Шум, значит, подняла. И ведь ни слова мне не сказала.
На мгновение в комнате будто запахло ее духами. Я почти ощутил прикосновение ее гибкого тела, и все во мне разом взъерошилось.
Я больше не хотел отдыхать.
Стащив с себя вирт-очки, я посидел в тишине, собираясь с мыслями.
Однозначно, я хотел ее увидеть.
Да и просто хотел ее.
В дверь постучали. Негромко, но настойчиво.
— Монгол, ты спишь?
Голос Данилевского звучал устало.
Я открыл дверь.
Ян, тоже в халате, с бутылкой коньяка в руках замер у порога, заметив мой стакан на столе. Хмыкнул.
— Ну вот. Я хотел с тобой поделиться, а оказалось, что у тебя свой запас имеется.
— А ты не стесняйся, добавка лишней не будет, — улыбнулся я.
Он прошел в комнату, уселся на кровать. Неловко орудуя изувеченной левой рукой, взял второй стакан и тоже плеснул себе коньяка.
— За возвращение, — сказал он.
Я, кивнув, сел рядом и присоединился к тосту. А потом спросил:
— Ну что, уговорил своего американца не сходить с ума?
— Уговорил, — вздохнул Ян. — Только не знаю, надолго ли. Психика у него хрупкая, как у девочки. Даже не знаю с какого бока к нему подойти.
— Да пока ни с какого. Дай пару дней человеку на то, чтобы осмотреться, свыкнуться… И, кстати, может, ты зря от врачей отказался? С рукой тебе надо что-то делать.
— А что тут сделаешь? — Данилевский перевел взгляд на свою изуродованную левую кисть. — Только если на протез заменить. Или научиться обходиться тем, что есть. В любом случае лучше жить с одной здоровой рукой, чем не жить вообще, так что это мелочи.