В одно мгновение я очутился прямо позади нашей Анны Сергеевны, чуть не налетев на татуированного изгнанника Белой Короны Вершинина, у которого сработал тот же рефлекс, что и у меня — прикрыть охраняемый объект.
Егор успел только голову пригнуть.
Но что удивительно — остальные вообще никак не прореагировали. Только наш азиат-трансформер Чо как-то очень внимательно взглянул на нас щелочками своих глаз, и Анна недовольно обернулась, чтобы посмотреть, что там за возня у нее за спиной.
А я, осмотревшись по сторонам, сразу сообразил, что и где могло так грохнуть.
Потому что напротив спа-отеля, в полукилометре от разлома, из которого мы вывалились, высилась черно-зеленая громада военной базы. С бункерами, спецтехникой под брезентовыми навесами, здоровенными плафонами усиленных антенн.
Анна Сергеевна, не сбавляя шагу, невозмутимо продолжила свой путь к отелю.
Вершинин отступил в сторону. Молча поднял из пыли сброшенный в спешке рюкзак.
Я разозлился. Нагнал отставшего от основной группы корейца.
— Вчера на вводной про военную базу ни слова не было, но все о ней знают, кроме трех человек, — приглушенным голосом, но не скрывая своих эмоций сказал я ему. — Это как понимать?
Чо с невозмутимым лицом посмотрел на меня. С ответом он не спешил — явно взвешивал, что стоит говорить, а что — нет.
— Про базу знают все, кто сам здесь был раньше, — медленно проговорил он.
В первый момент я хотел возразить, что не надо меня за дурака держать и еще не бывало такого чуда, чтобы кто-то мог дважды войти в один рифт.
А потом вдруг понял.
Действительно. На самом деле можно сколько угодно ходить в один и тот же рифт, если каждый раз делать это в новом теле.
Проклятая репликация.
— А нас уведомить⁈
— Это не мое решение. Так что и на твой вопрос отвечать не мне. Извини, аналитик.
— Я — проходчик ЦИР, а не какой-то аналитик, — поправил я корейца. — И такое выборочное уведомление о предстоящей локации очевидно вредит основной нашей цели здесь, а именно — обеспечение безопасности доверенного нам лица, — холодно отчеканил я.
На малоподвижном лице Чо мелькнула какая-то эмоция, но так быстро и неуверенно, что я даже не успел разобрать, что это было.
— Быть проходчиком — это совсем не то, что ты думаешь, Монгол. Даже я уже давно не проходчик, хотя именно эта специальность была внесена в мою трудовую век назад. А что касается остального, повторяю: это не мое решение, и не мне давать пояснения.
— Вот говнюки, — выругался Егор.
Я медленно вдохнул и еще медленней выдохнул, пытаясь взять под контроль вспыхнувшую с еще большей силой злость.