Девушка без срока годности
Андрей Львович Селиверстов, сидя за столом своего домашнего кабинета с чашкой крепкого утреннего кофе, задумчиво изучал свежую сводку, листая стиком страницы.
Это была его личная прихоть — скин дополнительной реальности, в которой все документы выглядели как книги, а папки — как реальные папки из крокодиловой кожи.
Потому что стиль — это не только то, как тебя воспринимает окружающий мир. Но и то, каким образом тебе самому нравится его воспринимать.
Сын Анны Сергеевны был худощавым мужчиной неопределенного возраста, с холеным лицом, откорректированными скулами и идеальным маникюром на правой руке — нежной, белой, с тонкими длинными пальцами. Вместо левой кисти Андрей Львович носил протез производства собственной компании — всегда самой новой модели, усовершенствованный и улучшенный. Никакой реальной необходимости в этом не было. Только легенда и чистый маркетинг. Потому что глава компании, производящей протезы, который сам использует какой-нибудь элегантный экземпляр своей продукции — это красиво, и неизменно производило впечатление на иностранных партнеров.
Статус, унаследованный от матери, освобождал Андрея от необходимости соблюдать обязательный дресс-код, чем он охотно пользовался, с удовольствием подчеркивая тем самым бездну, которая разделяет служивых в деловой униформе и настоящую «белую кость», по факту своего рождения находившейся выше любых условностей и правил. Так что основу его гардероба составляли свободные брюки, рубашки всех цветов из натурального шелка или льна, эксклюзивные шляпы и полуспортивная обувь.
За привычку одеваться не по шаблону мать даже как-то обозвала его «клоуном».
И тогда он понял, в чем разница между людьми, вышедшими собственными ногами на высший уровень, и тех, кто на нем родился. А еще — почему Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне, хотя мог бы выйти из нее уже через месяц.
Все дело в мышлении. Тот, кто привык подчиняться хозяину, соответствовать каким-то требованиям, заталкивать себя в чужие рамки и зависеть от общественного мнения никогда не станет по-настоящему свободным. Нельзя вытравить раба из человека. Но можно дождаться смены поколений. И уже им, свободным людям, дать возможность писать историю дальше.
Вот только Моисею было куда проще, чем Андрею Львовичу. В его времена не существовало репликации, так что сорока лет хватило за глаза, чтобы решить проблему.
А вот мать, похоже, собиралась жить вечно.