— Глупый ниблер, хватит отвлекать взрослых! Та! Немедленно иди делать уроки, или я скажу твоей учительнице Герочке, что ты шлемон, и она не даст тебе морковного лейчака! Та! — Малыша как ветром сдуло, только слегка приподнялись юбки экзотической красавицы, когда он проносился вверх по лестнице под неодобрительное покачивание головой отца, а затем девушка чуть поклонилась мне и на чистом московском с произнесла: — Здравствуйте, сударь. Приятно, что вы к нам сегодня заглянули. Прошу меня простить, хотелось бы пообщаться, но вынуждена идти и следить за этим не желающим учиться сорванцом.
После чего удалилась на верхний этаж с грацией потомственной княжны.
— Моя дочка. Да. Сарочка! Да-а-а, — с гордостью в голосе, но всё такой же миной вечного запора на лице произнёс Шнипелсьсон, а затем пробубнил себе под нос: — Та ещё вертихвостка, оказывается! Да-а-а. Учишь их учишь, а они всё совсем омосковиться хотят. Да-а-а. Соответствовать желают! Да-а. Ох уж я этому Кельнсману покажу, как моих дочек портить. Да-а-а!
— Эм…
— Простите-таки. Простите! Да. Порой бывает, разочаровываешься в интересах нынешней молодёжи кебуца. Да. Всё хотят быть как все, и чтобы дух Иилифаима из них выветрился. Да-а-а. На волю желают. Да, — пробормотал Михаил, показывая мне рукой на одну из внутренних дверей. — В мастерскую, простите, не зову. Да. Сами понимаете… Да-а-а… А вот в кабинет пожалуйста!
— А что такое «Иллифаим», если не секрет, конечно?
— Да какой-там секрет! Да! — отмахнулся идиш. — То родное и святое Древо нашего народа из мест его древней родины. Да-а-а… К сожалению-таки, недонесённое предками до наших мест и потерянное во время скитаний и странствий моего несчастного народа. Да. Очень печальная история… Да-а-а…
Кабинет анжинерного мастера, в котором он, по его словам, принимал редких заказчиков со стороны, отличался максимально спартанской обстановкой и болезненной чистотой. Два высоких не очень удобных стула, между которыми возвышался самый обыкновенный деревянный обеденный стол. А также мощный кульман с закреплённой на нем доской, обтянутой не очень белой, но толстой бумагой, испещрённой какими-то карандашными зарисовками и числовыми расчётами.
— Итак! Да! Так что привело вас ко мне сегодня, Антон? Да? — произнёс он, усаживаясь за стол напротив.
— Михаил, — я улыбнулся. — Знаете, перед тем как перейти к делу, я хотел бы задать вам один небольшой вопрос, который у меня недавно возник. Если можно, конечно.
— Таки да. Да, — сосредоточенно кивнул он. — Слушаю.
— Откуда вам стало известно моё имя? — я подался чуть вперёд. — Мне точно известно, что вам его не называли.