Голос у идиша был мягкий, словно не мужской, но и женским его назвать было бы нельзя, сказывался сильный акцент. При то он был этакий… бесцветный, но сочащийся доброжелательностью, в то время как лицо этого человека казалось высеченным из камня и не приспособленным для каких бы то ни было эмоций, кроме явного осуждения очень недовольного учеником учителя.
— Хм… вы так уверены, что я тот, кем назвался? — поинтересовался я, вздёрнув бровь, тем не менее стараясь не злить чародея-охранника, потому как абсолютно не был уверен, что при необходимости смогу хотя бы поцарапать этого человека.
Спрашивать, откуда он узнал моё имя, с ходу не стал, но вопрос всё-таки приберёг. В том контракте, который он подписал, я значился просто как Бажов из соответствующего клана и никак иначе. Так что, вообще-то, по дороге сюда я приготовился какое-то время доказывать, что я — это я, а не легендарный «верубулюд», которого не стоит слушать, а лучше сразу выпереть за дверь.
Хотя… скорее всего, человек, плотно общающийся не с самой светлой стороной нашего полиса, либо обладал нужными связями, чтобы узнать кто, что и как, либо каким-то другим образом имел возможность получить интересующую его информацию. В конце концов, идиши вообще славятся тем, что якобы знают всё и обо всех, в то время как про них мало кому что известно.
— Таки не были бы вы и не спросили бы. Да-а-а… — всё так же ответил мне хозяин, посторонившись с прохода и жестом приглашая внутрь дома. — А потому проходите, проходите-таки из передней, Антон свет Сергеевич, не стесняйтесь. Да-а… можете звать меня Мишей. Да-а…
— Не против, если я всё-таки буду называть вас Моисей Соломонович? — поинтересовался я у идиша, оказавшись после длинного коридора в просторной гостиной, обставленной довольно затейливо, непривычно, но со вкусом.
— Нет, нет! Как можно для дорогого гостя. Да! — замахал руками анжинер, совершенно не меняясь в лице, так что было совершенно непонятно, прикалывается он или говорит это серьёзно. — Уважьте старого идиша! Да! Зовите меня просто Миша. Да-а.
— Так ведь… — начал было я.
— Понимаю, понимаю! Да! — покивал мужчина. — Культурные различия. Да-а… И всё же, Антон свет Сергеевич, то, что для москвича верно, для московского идиша — сомнительно. Да-а. А вы дорогой гость, потому прощу, Миша и только Миша! Да-а-а…
— Хорошо… — кивнул я. — Тогда вы называйте меня Антоном. А то, признаюсь, неловко разговаривать с человеком намного старше таким образом. Непривычно.
— Антон. Да. Почту за честь! Да-а, — кивнул анжинер и вдруг крикнул куда-то вглубь дома. — Мойша-шан! Мойша! Спустись в холл! Да! Поздоровайся со своим благодетелем, криворукий ниблер! Да!