— О! Таки много ли в этом несчастном Полисе осталось Бажовых⁈ Да-а-а! — вскинул в эмоциях руки идиш, что было особенно забавно, потому как выражение двухнедельного запора так и не покинуло его лица. — Конечно же, я признал вас из прессы чуть более чем недельной свежести! Да! Вы таки на весь полис ославились, отказав тому щелмэту в немедленной дуэли. Да! Что бы там ни говорили эти жалкие кагафалы, но разумная осторожность не порок… Да! Нет-нет не порок! Да!..
«Осторожность, говоришь… трусость то бишь, — я почувствовал, как внутри опять закипает гнев. — Ославился…»
Я даже не знал, что обо мне что-то написали в газетах… И, судя по всему, это касалось того вызова в храм, который я отклонил. Не знаю, почему… но сейчас меня это обвинение, пусть даже вскользь брошенное совершенно левым человеком, разозлило так, что я еле смог удержать себя в руках.
Я никогда не был трусом! Да я не идиот и умею испытывать страх, но с тех пор как потерял свою родную семью, никогда не играл труса! А теперь они все смеют обвинять меня в том, что я не готов идти на самоубийство по первому же свистку какого-то там урода?
— Я не струсил, — злым шёпотом произнёс я, одновременно не в силах молчать и при этом боясь спугнуть сидевшего передо мной человека, который сейчас был нужен, как никогда!
— Вот-вот! Да! — кивнув, воскликнул Михаил, быстро закивав головой. — Я Изеньке тогда так и сказал! Да! Ничего эти кагефалы не понимаю! Да! Не может быть трусом человек, спасший нашего Мойшу от такой жуткой участи! Да-да! Отступить перед позорным щелметом — есть не трусость, но мудрость! Да! Что вообще находит молодёжь в этих дуэлях! Да! Дуэли, говорю я Изеньке, не приносят прибыли, пойми, глупый старый кедоц! Да! И вы знаете что, он-таки согласился со мной! Да.
— Хорошо, — кивнул я, стараясь говорить как можно естественнее, хотя внутри всё продолжало клокотать. — Михаил, у меня к вам как к деловому человеку есть следующее предложение…
И я озвучил то, что обдумывал в последние время, когда с каждым днём всё сильнее ощущал вонзающиеся в моё тело шипы Уробороса и понимал, если не пойду за проклятым «Игнисом» — быть беде. И дело даже не в том, что я желал быть настоящим главой клана. Нет, последнюю неделю я буквально физически чувствовал, как оставшееся время моей жизни буквально убегает сквозь пальцы.
Не знаю даже, как объяснить… Складывалось ощущение, что я медленно и неотвратимо приближаюсь к лобному месту, где вот-вот должна состояться моя казнь. Шаг — день. Ещё шаг — следующий. И осталось не так уж и много, в то время как я в это время сижу на попе ровно и, не то что не хочу, не могу шевелиться. По объективным причинам. Потому что просто не знаю, что делать и куда бежать!