Нину отогрели в ванной, растёрли какими-то особыми маслами, специально созданными для таких случаев, а затем спустили в туго замотанном очаровательном белом халатике прямиком на кухню, где Ольга Васильевна собственными руками влила в студентку несколько принесённых ею пузырьков с разноцветными жидкостями. Поданный на стол только для нас двоих поздний ужин красноволосая практически проигнорировала, вяло ковыряясь вилкой в кусочках сочного мяса, зато какава, внезапно обнаруживавшаяся в запасах Клары, пошла на ура. Так что, когда остальные женщины тихо удалились по своим спальням, оставив нас с подругой наедине, Нина потягивала уже вторую кружку горячего сладкого напитка, уже чуть более живо, нежели ранее, отвечая на мои попытки заговорить.
— Что всё-таки случилось? — произнёс я, приложившись к травяному сбору, заменявшему сегодня мне вечерний чай. — Известно?
— Да, — тихо ответила девушка, вертя в руках свою чашку. — Мне его товарищи рассказали…
— Поделишься?
Нина, тяжело вздохнув, отодвинула чашку и, уперев руки в плотно сведённые колени, с минуту молчала, низко опустив голову. Уже не думая, что дождусь от неё ответа, я произнёс:
— Если не хочешь сейчас…
— Началось всё у них почти так же, как у нас, — медленно заговорила она. — Только выгрузили их около Киевского Вокзала и после небольшой лекции раздали задания на ночёвку в гостинице. Дальше, в общем-то, тоже всё было стандартно… Поездка на поезде… Антон?
— Что? — тут же отреагировал я.
— Скажи, а ты знал, что Ульрих изменяет мне с Кокушкиной? — грустно усмехнулась Ефимова.
— Чего? — у меня брови на лоб полезли от такой смены темы разговора. — С кем?
— С Мариной Кокушкиной, — отозвалась Ефимова, — безклановая. Она у нас в параллели училась. С ним в одну руку попала. Второй месяц беременности… смешно, да? У них даже не хватило мозгов воспользоваться противозачаточным…
Плечи девушки слегка затряслись, вот только не от смеха, а опять от нахлынувших слёз. Вновь на этой кухне передо мной плакала женщина, вот только в этот раз это была моя подруга, и я точно знал, что нужно делать.
«Не понос — так золотуха!» — подумал я, откладывая в сторону столовые приборы, обнял девушку и, преодолев лёгкое сопротивление, притянул к себе.
В течение всех пяти минут новой порции слёз, всхлипов и невнятных бормотаний я, поглаживая рукой длинные красные волосы, думал в первую очередь о том, что реальная жизнь порой напоминает дешёвый бульварный роман куда больше, нежели творения никому неизвестных писак. Особенно в нашем возрасте. Где и любовь до гроба с попытками сбежать с клановой княжной в другой полис от деспотичных родственников оной. И самопожертвование влюблённой красавицы, готовой рожать от другого человека, лишь бы потом быть с любимым. И «вот это поворот» с предательством человека, на которого я бы никогда не подумал.