Ещё в течение какого-то времени Нина то ругала Ульриха, то говорила о том, что не знает, как теперь без него жить, но, наконец, просто притихла, так что я даже решил, что девушка просто заснула, пригревшись у меня на груди. Как оказалось — нет.
А когда проводил её в специально подготовленную последнюю из оставшихся незанятыми гостевых комнат на втором этаже, я оказался внезапно затянут внутрь, открыв рот, чтобы пожелать спокойной ночи. Более того, молодая чародейка ловко закрыла замок, да ещё и отрезала мне собой путь к отступлению.
— Нина? — окликнул я прижавшуюся спиной к двери девушку, чьи расставленные в стороны руки вцепились пальцами в дверной косяк, а голова была чуть опущена, так что на лицо падала глубокая тень в свете лампы.
Подруга молчала. Вообще, от всей её позы складывалось жутковатое впечатление, что дверь за ней — это последний бастион, который она решила защищать ценой собственной жизни.
— Нина? Что случилось? — ещё раз позвал я, но она молчала, а затем внезапно подняла голову и спросила:
— Скажи, Антон. Я что? Некрасивая?
— Эм-м-м… — я даже немного опешил от подобного вопроса. — Красивая, очень красивая! Одна из самых красивых девушек в Академии, а может быть, даже и в полисе! А что?
Вместо ответа она с тихим свистом выдохнула, а затем резко дёрнула за кончик пояса, торчащий из хитро завязанного узла. Её халатик, до этого практически идеально сидевший, несмотря ни на какие объятия и относительно тихую кухонную истерику, мгновенно распахнулся, открывая моему жадному взору обнажённое белое девичье тело.
— П-почему ты голая? — тупо спросил я первое, что пришло на ум, не в силах оторвать взгляд от открывшихся мне прелестей, в то время как халат безвольной тряпкой соскользнул с плеч прямо на пол. — А…
Следующий мой глупый вопрос был запечатан глубоким поцелуем, в то время как руки сами собой обхватили узкую талию прижавшейся ко мне всем телом девушки и уже порывались поползти ниже. Наверное, если бы она ничего не сделала, а простояла бы так ещё пару мгновений, я бы уже ничего не смог с собой сделать, но в этот момент Нина оторвалась от меня и, глядя прямо в глаза, прошептала:
— Антон! Возьми меня, Антон! Прямо здесь! Сейчас! — Даже сквозь замутившееся нахлынувшим желанием сознание я не мог не заметить какой-то лихорадочный блеск её чуть припухших от слёз алых глаз, немного нездоровый румянец и трясущиеся руки, одной из которых она пыталась развязать пояс моего халата, дрожащими пальцами другой уже поглаживала моё достоинство прямо через штаны. — Мне нужно… очень. Возьми, я же красивая…