А так, подождать до середины января, и её ложь будет сама собой разоблачена. Вот только заковырка состояла в том, что с определённой долей вероятности мне была сказана правда, а следовательно, «разоблачать» кого бы то ни было в нужное время окажется просто-напросто некому! Зато мне будет обеспечена ячейка в стене Уробороса в ближайшем Храме и красивая фотка с чёрной ленточкой на почётном месте в нашей комнате шестьдесят первой руки.
Зайдя в свою комнату, я скинул халат и, быстро подойдя к рабочему столу, достал из запираемого на ключ ящика книгу, доставшуюся мне от Громовых. Сев на кровать и открыв её, я практически мгновенно провалился в мир Марии, вновь представшей передо мной во всём своём обнажённом великолепии.
— Ты вновь пришёл за уроком, ученик?
— Нет, — ответил я, отрицательно помотав головой. — Мария, скажи, у тебя есть какие-нибудь знания о чём-то, что в нашем клане называлось «Игнисом»?
— Игнисом? — переспросила женщина и ненадолго задумалась. — Во мне не записано чего бы то ни было конкретного на эту тему, а, как ты уже знаешь, лично моя память неполная. Однако это слово упоминается в одном из разговоров, случившихся между Василем «Неукротимым» и его будущей трепетной юной супругой Ладьей в тот день, когда этот могущественный воин первый раз овладел ею незадолго до её свадьбы с Григорием «Бородой».
— Могу я увидеть эти воспоминания? — спросил я, мысленно поражаясь тому, насколько же были красивы и похожи друг на друга женщины Бажовы.
Действительно, Марию можно было бы принять за родную младшую сестру Елизаветы Всеволодовны, если, конечно, не принимать в расчёт тот факт, что родилась первая лет этак за триста до своей «старшенькой». Да и та самая Ладия, молодая шестнадцатилетняя девушка, которую соблазнил хамоватый старший сын тогдашнего Главы Клана по прозвищу «Неукротимый», также была ну очень похожа на книгу-Марию и Лизу.
Сам бурный секс молодой парочки, случившийся прямо в девичьей спальне под носом у бдящего отца, мне сейчас был совершенно неинтересен. Хоть я и узнал, что своё прозвище Василь получил не за ратные подвиги, а как раз за неуёмную тягу к прекрасному полу. А также за умение этот пол соблазнять и радовать.
Собственно, и к неприступной Ладии этот парень забрался в окно в первую очередь их хулиганских побуждений, решив досадить таким образом нелюдимому Григорию. Да вот кто же знал, что девушка сама, оказывается, положила на парня глаз и таким вот простым способом решила его охомутать, ведь, дождавшись, когда дело будет сделано, а горе-любовник расслабится, в помещение с рёвом ворвался её грозный батяня, ну а дальнейшее было делом техники.