– В общем, она хотела, чтобы вас арестовали за то, что вы меня похитили.
– Но вы не признались, – задумчиво сказал маг и снова пробежался пальцами по столу. – А герцогиня была знакома с Вандау? Вы видели его в ее доме?
Этот вопрос был задан таким обычным тоном, что я чуть было не поддалась, и только в последний момент сообразила, что маг пытается меня подловить.
– Я не знаю, милорд, я ведь его никогда не видела, – вздохнула в ответ.
– И никогда раньше о нем не слышали?
Я отрицательно покачала головой.
– Тогда почему он побежал именно к особняку герцогини? Тоже не знаете?
– Увы.
Я снова вздохнула, а маг еле слышно хмыкнул и надолго замолчал. Он курил и смотрел на огонь очага, а я глядела на него, и чувствовала, как слипаются глаза и неумолимо клонит в сон. Усталость от странного, почти невероятного дня брала свое.
Время шло, в столовой стояла удивительная тишина, разбавленная едва слышным потрескиванием дров в камине да доносящимся из коридора знакомым шарканьем. Похоже, Марта собиралась попотчевать нас очередным шедевром, и я боялась даже представить, что это будет.
Каллеман посмотрел на меня, смял сигарету в услужливо подставленной лукаром пепельнице и сказал:
– Идите к себе, Эвелин, вы устали.
Черные провалы подернулись серым пеплом. В них больше не горели страшные, но такие притягательные угли.
– А как же брачный контракт? Вы говорили…
– Завтра, – отмахнулся маг.
– Темной ночи, милорд, – попрощалась я. – И спасибо вам. За все.
Каллеман не ответил. Он задумчиво курил, сидя за огромным столом, и лицо его выглядело странно застывшим.
Эрик смотрел, как исчезает в дверях оборка синего платья, и обдумывал то, что сказала Эвелин. Обычное детство, обычные способности, обычная подростковая наивность, не убитая до конца приобретенным жизненным опытом. Девица не была глупой. Но он отчетливо видел, как много в ней неизжитых иллюзий и той особой, светлой, наивной готовности любить мир и окружающих, и не замечать зла.
Шарлотта Штолль не ошиблась. Она своим отменным чутьем распознала в девице то, что так ценят Поглотители – свет, яркую силу души, наполненный до краев жизненный резерв.
И все равно он не мог с точностью сказать, что еще, помимо перечисленного, заставило Овенбау согласиться на сделку. Четыре шахты… Немыслимо дорогая цена за право быть первым.
Эрик достал еще одну сигарету, закурил и задумчиво уставился на растекающуюся по стеклам окон черноту.
В магии девственная кровь значила очень многое. На ней были замешаны самые сильные ритуалы, юных дев использовали для того, чтобы продлить собственную молодость и пополнить резерв, но это было совершенно обычное для магов дело, и оно не стоило таких баснословных денег.