– И о чем говорят?
– Не знаю, милорд. Тетушка никогда не допускала меня на эти встречи. Наоборот, велела сидеть в своей спальне и зубрить правила придворного этикета. И даже ужин мне приносили в комнату, чтобы я, не дай Единый, не вышла в коридор.
– И вы ни разу не нарушили этот запрет?
В черных глазах мелькнул опасный красный огонек.
– Увы. Один раз я попыталась, но дверь оказалась закрыта каким-то заклинанием.
– Понятно, – протянул маг и побарабанил пальцами по столу. Я уже заметила, что он делал так, когда обдумывал что-то не очень приятное.
– Вы уверены, что герцогиня не покидала особняк вечерами?
– Не знаю, милорд. Иногда тетушка по нескольку дней не спускалась вниз, сказываясь больной, но я не могу с уверенностью сказать, действительно ли она плохо себя чувствовала или…
Громкое шарканье вклинилось в мой рассказ и заставило замолчать.
– Десерт, милорд, – объявила Марта, со стуком поставив на стол плоское блюдо с каким-то подобием то ли пудинга, то ли желе. Невразумительное нечто дрожало и переливалось всеми оттенками фиолетового, и я невольно задумалась, из чего же оно сделано. Смородина? Черника? Аврезия?
Торбен, про которого я совсем забыла, разлил по чашкам чай и застыл рядом с хозяином, глядя на Каллемана с немой собачьей преданностью. Удивительно, как четко отражались эмоции на глиняном лице лукара!
– Что-нибудь еще, милорд? – прогудела Марта.
У нее был странный, немного похожий на звук парохода голос – низкий, с проскальзывающими скрипучими нотками. А конец каждого предложения поднимался вверх, даже если это не было вопросом.
– Нет. Можешь идти, – отмахнулся маг, почему-то избегая смотреть на служанку. – Продолжайте, Эвелин, – обратился он ко мне, опустив формальное «леди», и прикурил очередную сигарету от небольшого серебряного стора.
– Да нечего особо продолжать, я уже все рассказала.
Я покосилась на желе, но есть его не рискнула.
– Негусто, – задумчиво сказал маг.
Он тоже не прикоснулся к десерту.
– Пока я не вижу ничего, что могло бы ответить на ваш вопрос. Никаких способностей, никаких особенностей, никаких странностей, кроме одной – заинтересованности в вас герцогини. Леди Штолль хорошо к вам относилась?
Мне достался пристальный взгляд.
– По большей степени. Если не считать той ночи в подвале и договора с герцогом, то да, хорошо.
– Что еще за ночь?
– Ну та, после бала. Тетушка требовала, чтобы я призналась, что была в вашей комнате и вы…
Я не договорила. Мне было стыдно повторять слова леди Шарлотты. И снова вспомнился поцелуй. Да что там? Он и не забывался, горел на губах, как приклеенный!