– Почему вы не едите? – неожиданно резко спросил маг, застав меня врасплох. – Невкусно?
Я дипломатично промолчала.
– Невкусно, – кивнул Каллеман, и отодвинул тарелку. – Дом ветшает, слуги ветшают вместе с ним, становятся неловкими и теряют свои прежние навыки.
Он нахмурился, бросив взгляд на застывшего у буфета Торбена.
– И ничего нельзя сделать?
– Что тут сделаешь?
– А магия? Она ведь может помочь?
– Что бы ни думали люди, магия не всесильна, леди Эвелин, – хмыкнул Каллеман, и мне показалось, что он говорит совсем не о лукарах. В тяжелом, как угольная вагонетка взгляде мага застыла тоска. На щеках заходили желваки.
Я смотрела на сумрачное лицо, и сама не знала, что чувствую. Слишком много всего случилось за последние сутки, и у меня в душе царила настоящая неразбериха из эмоций, страхов, надежд и предположений. Зачем маг на мне женился? Могу ли я ему доверять? И как можно доверять главе имперского департамента полиции?! Это надо быть слишком уж наивной. То, что Каллеман преследует какие-то свои цели, понятно. Непонятно только, какие.
– Лорд Каллеман, а можно спросить?
Я решила не гадать, а выяснить все напрямую.
– Что? – поморщился маг.
Я уже давно заметила, что он игнорирует общепринятые понятия вежливости, поэтому не удивилась.
– Как думаете, почему герцогиня взяла меня к себе?
– А с чего вы решили, что я знаю ответ?
– Ну, вы ведь глава магполиции, и наверняка успели поинтересоваться и личностью леди Штолль, и моей. И тоже задавали себе этот вопрос, не так ли?
– А вы не настолько глупы, как пытались казаться, – по тонким губам снова скользнула кривая усмешка.
Маг кивнул дворецкому, позволяя наполнить опустевший бокал.
Темное, похожее на густые чернила вино потекло в стеклянные берега, и я невольно загляделась на верткую живую струю мезельского.
– Надо отдать вам должное, леди Эвелин, вы весьма успешно обыгрывали образ наивной провинциалочки. Хотя меня не убедили.
– Зря вы так, милорд, – вздохнула в ответ. – Я и есть самая обычная провинциальная девушка. Тетушка вот никогда в этом не сомневалась и все три месяца пыталась придать мне столичный лоск. И меня все время мучает вопрос – зачем?
Каллеман молчал, глядя на меня с таким видом, словно видел насквозь, и мне было неуютно и немного стыдно под этим взглядом, как будто я осталась совсем без одежды.
– Точно не скажу, – после долгой паузы произнес маг. – Но есть в вашей внутренней оболочке небольшая неправильность. То, что маги называют эузорным дефектом ауры.
– И что это значит?
Я даже вперед подалась от нетерпения.
– То, что в ваш дар вмешались третьи силы. Это могло быть какое-то потрясение, болезнь, сильный всплеск эмоций – все что угодно, и в результате произошла магическая мутация. Насколько я помню, вы единственная из всей семьи выжили во время эпидемии?