Каллеман молча кивнул и сунул служащему в руку золотую монету. Та моментально исчезла, словно ее и не было.
– Желаю вам долгой и счастливой совместной жизни.
Мне показалось, или на глазах чиновника выступили слезы? Да, действительно. Вон как блестят!
– Вы – первая пара, расписавшаяся за последний год, – прочувствованно сказал тер, доставая из нагрудного кармана платок. – Не доверяют жители Амвьена государственным учреждениям, и совершенно необоснованно, между прочим.
Служащий аккуратно приложил платок к глазам и выпятил свой небольшой живот.
– Прогресс не стоит на месте, и однажды люди поймут, что новые законы лучше старых замшелых догм. И открывают просто неограниченные возможности для нашего общества.
Я смотрела на служащего и удивлялась произошедшим с ним переменам. Впалые щеки мужчины раскраснелись, он вдохновенно поднял руку и выглядел в пустом пыльном зале этаким проповедником новой веры.
Я не смогла сдержать улыбку, настолько нелепо и трогательно это выглядело. Каллеман тоже оценил порыв чиновника. На стол легла еще одна монета, а следом исчезли бумаги, заверяющие наш брак, а вместе с ними и мои документы, которые предъявил служащему «жених». Не знаю, как ему это удалось. Каллеман просто взял и достал их из воздуха, заставив меня в очередной раз удивиться возможностям его магии.
– Ваши сиятельства, позвольте еще раз пожелать вам долгой и счастливой семейной жизни, – не унимался чиновник, но Каллеман не стал больше слушать.
Он молча кивнул, взял меня за руку, открыл очередной портал и потянул за собой.
Первое, что я увидела, когда мы вышли, – большой захламленный стол из дорогого черного дерева. Чего на нем только не было! Какие-то запыленные склянки, стопки книг, связка пожелтевших газет, перьевые ручки и старинные чернильницы, человеческий череп на подставке и целая россыпь разноцветных камней. Потрясающая композиция!
С трудом оторвавшись от созерцания редкого беспорядка, обвела взглядом комнату. В сером свете, падающем из узких, больше похожих на бойницы окон, она выглядела темной и запущенной. На полках шкафов вкривь и вкось стояли разнокалиберные книги, тяжелые бархатные портьеры были серыми от пыли и давно потеряли свой первоначальный цвет, рядом с письменным столом раскорячилось продавленное кресло, а напротив скособочился странного вида диван – громоздкий, обитый потертым коричневым бархатом, со стопкой книг вместо одной из ножек.
Обшарпанный пол без ковра и старые шелковые обои непонятного грязно-бежевого оттенка довершали картину.
– Где мы? – оглядев неопрятный, давно не знавший уборки кабинет, спросила Каллемана.