― Правильно, а теперь расскажи о каждом, ― попросил Чарторижский.
― Виды проклятий по времени, ― стала перечислять Ксения. ― В первом колене — это проклятие, наложенное непосредственно на конкретного человека впервые. Такие проклятия легче устраняются, чем те, которые передаются по роду.
Многоколенное — проклятие, переходящее из поколения в поколение и с каждой передачей усиливающееся. Оно передаётся по наследству (от отца к сыну, от матери к дочери) и тем сложнее поддаётся снятию, чем дальше уходит его происхождение во времени.
― Умница, ― заслуженно похвалил её профессор. ― Присаживайся, а деление проклятий по предназначению расскажет нам…
Я подняла руку.
― Что, кроме Тумановой, больше никто не хочет ответить?
Поднялась рука Ксении.
― Так, я смотрю у нас тут соревнование между Тумановой и Кольцовой? ― понимающе улыбнулся Чарторижский. ― Это стимулирует учебный процесс, но, кроме вас, у нас есть ещё студенты. Например, Костиков.
Поднялся незаметный парень и поплёлся к доске.
― Ну-с, Константин, порадуй старика.
― Какой же вы старик, Адам Аполлонович, ― грубый бас Костикова никак не вязался с его тщедушной внешностью.
― Меньше лести, больше информации по ответу.
Константин Костиков беспомощно молчал, я подняла руку.
― Давай, Туманова, ― разрешил мне ответить профессор.
― Виды проклятий по предназначению делятся на вредоносные и смертоносные, ― ответила я, внутренне ликуя, что кактус не подвёл. ― Вредоносные…
― Стоп, хватит, горшочек не вари, ― пошутил Чарторижский. ― Продолжай, Константин, тебе же дали подсказку.
Но смог ли ответить Костиков, я так и не узнала. В аудитории раздался холодный голос ректора:
― Туманова быстро в мой кабинет.
Ксюха ехидно заулыбалась, а я похолодела о его голоса и перспектив, связанных с вызовом. Не похвалить же за хорошую учёбу вызывает меня Арчаков. Сводный так и не появился в академии, и защитить меня будет некому. Не ожидая ничего хорошо, я поплелась в кабинет ректора.
Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет ректора, я постучала в массивную дверь. Страха не было, пока я шла, промотала в голове последние события. Нет, я ни в чём не была замешана. Но зачем-то же он меня вызывает.
― Входи, Ярослава, ― разрешил мне Арчаков, как будто знал, что это я стою за дверью.
Глубоко вздохнув и начертив обережный став, я вошла и споткнулась у порога. На меня волком смотрел отчим.
― Ну, здравствуй, Ярослава, ― глухо сказал он, а я сжалась под его взглядом. ― Как учёба продвигается?
― Хорошо, ― буркнула я, стараясь взять себя в руки.
― Какая-то ты не приветливая, ― мрачно усмехнулся отчим, ― что с тобой сделала академия?