― Сделай мне, пожалуйста, ещё чаю, ― попросил он. ― Он получается у тебя таким вкусным.
Я покраснела снова, на этот раз от удовольствия. Отвернувшись якобы для того, чтобы приготовить напиток, я тем самым скрыла своё смущение.
― Так мы пойдём фильм смотреть? ― Как ни в чём не бывало спросил Демьян. ― Просмотр же входит в схему лечения?
― Как ты можешь быть таким спокойным?
― А есть поводы для паники? ― удивился он. ― Я же письмо не читал. Позволишь?
Он взял письмо и углубился в чтение. Я исподтишка наблюдала за его реакцией. Сначала улыбнулся, когда Яра его похвалила, потом так нахмурился, что складка появилась между бровей, дальше он просто пробежал письмо глазами.
― Признаю́сь, до этого письма я лелеял надежду, что ошибаюсь, ― сказал Демьян с тоской во взгляде. ― До последнего надеялся.
― На что надеялся?
― Что отец непричастен ко всем тем странным событиям, которые стали твориться в академии.
― Яра не пострадала? ― Выпалила я.
― Не пострадала, я за ней приглядываю, ― успокоил меня Демьян.
― И что теперь будет?
― Не знаю, ― пожал плечами он. ― Я не стремился к власти, но сейчас придётся.
― Зачем это тебе?
― Чтобы сохранить академию и уберечь студентов, ― спокойно ответил он. Я подошла и заглянула ему в глаза. Бесконечная тоска поглотила его.
Возможно, сегодня единственный относительно спокойный вечер.
― Пойдём, посмотрим фильм.
Я захотела подарить ему воспоминания, которые будут согревать душу в тоскливые вечера. Взяла поднос, заставила его вкусняшками, поставила чайничек чая, который так понравился Демьяну. Он взял поднос и за мной прошёл в гостиную. Расположившись вдвоём на диване, мы включили мелодраму. Чай остыл, вкусняшки так и остались нетронутыми, а мелодрама не просмотренной.
Мы с Демьяном целовались на диване до самого утра, как подростки. А утром он ушёл, чтобы вернуться в академию.
― Так-с ну и кто порадует меня, рассказав структуру проклятия? ― обвёл студентов заинтересованным взглядом профессор Чарторижский. ― Лес рук.
Я же вчера готовилась, много писала особыми чернилами моего кактуса, но что-то ничего не всплывает в памяти. Нахмурившись, насиловала воспоминания, но тщетно. Обманула гномиха ― не работает эта чернильница. Не помогает запоминать записанное.
― Порадуй меня, Туманова, ― его пронзительный взгляд остановился на мне. Да, что за напасть такая, только не знаешь урок, как спрашивают. ― Ну-с, нарисуйте нам, что уместилось в вашей хорошенькой головке.
Ещё и издевается. За спиной послышалось хихиканье Ксении. Взяв из рук профессора мел, я поплелась к доске, оттягивая момент ответа урока.