Он уже понял, что Теодор и Виктор однажды виделись на одном из приёмов. Это стало неожиданной новостью, ведь сын после ранения стал замкнутым, старался избегать любых общественных мероприятий, а о том, чтобы снова появиться на балу, не могло быть и речи.
Святослав отчётливо помнил тот день, когда Виктор, вернувшись с войны, впервые вошёл в родной дом. Тогда его сын был лишь тенью самого себя — бледный, истощенный, с пустым взглядом. Он потерял не просто руки. Он потерял надежду.
Шутка ли — последний потомок великого Рода Волынских до конца дней обречён на то, чтобы его кормили с ложечки и подтирали за ним в уборной.
И теперь, глядя на то, как Теодор присоединяет к телу Виктора «протез», Святослав чувствовал, как в его душе борются надежда и скепсис. Ему не верилось, что какое-то механическое устройство сможет заменить настоящую руку. Он видел в этом лишь очередную бесполезную попытку вернуть сыну то, что было утрачено навсегда.
«Какая отвертка? — с раздражением подумал он, наблюдая, как Теодор возится с простым слесарным инструментом. — Тут нужны целители, артефакторы, сложные ритуалы! А он… он просто прикручивает эту железяку, как плотник ножку к стулу!»
Несмотря на скепсис, Святослав старался не мешать. Он наблюдал за действиями Теодора с пристальным вниманием, отмечая каждое его движение. Теодор действовал уверенно и сосредоточенно. Он аккуратно подсоединял провода, проверял контакты, закреплял детали.
Виктор, сидя в кресле, терпеливо переносил все манипуляции. На его лице не было ни страха, ни боли. Он был словно статуя, высеченная из камня. Даже когда стальные жгуты протеза проникали в его плоть через тончайшие порезы, он лишь слегка улыбался, но не издавал ни единого звука. Лишь бледность на его лице да капельки пота на лбу выдавали его страдания.
— Виктор, — спросил Теодор, заметив, как он нахмурился, — … тебе не больно?
Виктор покачал головой.
— Нет, — ответил он тихо. — Всё в порядке. Боль — это хорошо. Значит, я ещё живой.
Святослав с восхищением смотрел на своего сына. Виктор, несмотря на всё, что ему пришлось пережить, не сломался. Он остался настоящим мужчиной, воином, готовым бороться до конца.
Время тянулось бесконечно долго. Святослав не отрывал взгляда от Теодора, который уже закончил установку протеза и сейчас настраивал какие-то механизмы внутри него.
«Ну же, ну же… — мысленно подгонял его Святослав. — Сработай, проклятая железяка!»
И тут… произошло чудо.
Виктор впервые за долгое время пошевелил рукой. Сначала неуверенно, словно боясь поверить в происходящее. Затем — уже более уверенно, сжимая и разжимая кулак. Его глаза расширились от удивления.