Не метафорически.
Ощутимо, физически. Как будто хрупкая стеклянная перегородка, десятилетиями отделявшая одну часть моего сознания от другой, не выдержала напора и разлетелась на миллиарды острых осколков.
Тьма заколебалась.
И из этих глубин, из-под обломков моего страха, моего отчаяния, моей человечности, вырвалась она.
Не волна. Не голос. Присутствие.
Тот самый шепот на задворках разума, тот холодный, насмешливый внутренний голос.
Он не просто заговорил. Он выпрямился.
Заполнил собой все освободившееся пространство.
И я почувствовала… сдвиг. Как будто в кадре поменялись местами тень и объект.
Ледяная энергия, которую я поглотила, перестала жечь. Она успокоилась. Встроилась. Стала топливом. Не для меня. Для нее.
Мое тело перестало дрожать. Дыхание выровнялось. Я медленно подняла голову.
И увидела свое отражение в идеально черной, полированной поверхности стены в конце покоев.
Там была я. Та же форма. Те же черты.
Но глаза… Мои глаза, которые секунду назад были полны слезами и яростью, теперь смотрели иначе. Они изменились, превратились в два горящих угля. Прямо такие же, как и у Арсанейра.
Но в них стояла холодная, бездонная тишина. И на губах играла чуть заметная, абсолютно чужая улыбка. Улыбка дьяволицы, что все это время пряталась внутри.
Я посмотрела на Арсанейра, который все еще стоял рядом, его лицо было сосредоточенным, готовым ко второй дозе, ко второму насильственному кормлению.
И внутри меня заговорил мой голос. Не тот, что кричал и ругался. Мой.
Что черт возьми…?
—Убирайся, — прошептала она моими губами, и я будто оказалась в каком то глухом, вакуумном пространстве.
— Я, Аня( Яна наоборот), приятно познакомиться!
Арсанейр замер.
Его аналитический взгляд впился в меня, и в его глазах мелькнуло нечто новое.
Не тревога. Не поражение. Распознавание.
Мы поменялись ролями, с этим человеческим недоразумением, с этой ничтожной девкой!
√45
Аня.
Ах, вот оно.
Свобода.
Не просто голос в голове. Не просто нашептывания из темноты.
Я здесь. Плоть, кости, кожа. Моя кожа. Мои нервы, по которым бежит не кровь, а ликование чистой, неразбавленной силы. Я вдохнула, и воздух этого проклятого, идеального места впервые наполнился смыслом. Запах остывшего камня, озон послевкусия боли, и под всем этим сладковатый, знакомый душок страха. Ее страха.
Что происходит? Выпусти меня! Слышишь?
О, не волнуйся, девочка. Я тебя слышу. Ты там, в самом дальнем углу, что я когда-то называла домом. Бьешься, как мотылек о стекло. Отдай назад! Это мое тело! Отпусти! Милая. Глупенькая. Оно никогда не было твоим. Ты была лишь удобной, податливой оберткой. Тюрьмой из плоти и костей, построенной на человеческих страхах и слабостях. Ты столько лет носила меня, как драгоценность в грязном мешке. А теперь мешок порвался. Я не отпущу. Никогда.