Глава 1
Владислав
— Антон, я на работе, не могу говорить, — её голос звучит нервно, с нотками усталости и страха.
— Я правда на работе, где мне ещё быть? У меня смена, я вчера говорила, — теперь её голос дрожит, словно она собралась заплакать.
— Антон, твои подозрения не обоснованы, прекрати! — требует она уже громче, срываясь.
— Я устала от этого, — переходит на шёпот, но всё равно громкий.
— Почему ты переворачиваешь мои слова? Я не от тебя устала, — раздражённо выдыхает она.
— Я устала от твоих каждодневных подозрений и глупой ревности! — обречённо выдыхает.
— Да нет… Нет… — уже всхлипывает. — Прости, я неправильно выразилась, — умоляюще произносит она.
— Я не могу включить камеру, я с пациентом, — в голосе снова проскальзывает раздражение.
— Антон, прекрати, пациент без сознания после сложной операции. Нет, не могу я его снять, это нарушение личных границ и конфиденциальности! Ты же должен понимать, как сотрудник органов. Если кто-то узнает, меня не просто уволят, меня засудят! Да какая разница, что он мужчина? Это просто пациент. Ему… — запинается, всхлипывая. — Семьдесят лет. Такой немощный дедушка. Всё, Антон, как только я выйду из палаты, наберу тебя по видеозвонку, чтобы ты убедился, что я правда на работе. Антон, хватит, пожалуйста, — снова умоляет она.
— Что ты хочешь на ужин? Я приготовлю тебе стейки. Как ты любишь. Да, я помню… Я просто устала на сменах, а не то, что ты думаешь… Антон, давай мы не будем обсуждать нашу интимную жизнь по телефону?.. Ладно, хорошо, я всё поняла, я не задержусь. До вечера.
Наконец-то долгожданная тишина. Девушка глубоко вздыхает.
— Я пролежал в коме тридцать три года? С какого хрена мне семьдесят? — мой собственный голос звучит так, будто я портовый грузчик с последней стадией туберкулёза. — Но спасибо за «немощного дедушку», — пытаюсь иронизировать, но выходит плохо. Чувствую себя действительно не на тридцать семь, а как немощный старик.
— Владислав Сергеевич, вы пришли в себя? — голос девушки меняется на серьёзный и собранный. Она берёт меня за руку и мягко сжимает мою ладонь. Открываю глаза, но ни черта не вижу. Пелена перед глазами, яркий дневной свет режет. Морщусь. Тело ватное, я почти его не чувствую. Только женскую тёплую нежную руку. Пытаюсь пошевелить пальцами, поглаживая её ладонь. Кожа бархатная и пахнет ирисом.
Откуда, на хрен, ирис?
Я ещё не пришёл в себя?
У меня глюки после наркоза?
— Сожмите мою руку сильнее, — просит женский, сейчас довольно приятный, льющийся голос. Сжимаю. — Хорошо. Можете сильнее?