Поражает меня не сумма, а то, что, помимо имени, я не сообщала этому мужчине своих реквизитов.
Глубоко дышу, застёгивая пальто. Бывало, что родственники пациентов просили особого ухода, но ещё никто не платил мне за это отдельно. Лечение в нашей клинике и без того стоит недёшево. Все наши пациенты не простые смертные и могут позволить себе оплачивать лечение стоимостью в мою годовую зарплату.
Взгляд цепляется за время на телефоне, и я бегу к остановке. Если пропущу автобус и задержусь, начнётся допрос от Антона. А я морально устала от его неадеквата в последнее время, и провоцировать мужа ещё больше – себе дороже.
Дальше всё как всегда: час пик, переполненный автобус, кто-то толкает меня локтем в бок и наступает на ногу.
Выскакиваю из автобуса, забегаю в магазин, покупаю продукты к ужину, потом в аптеку за лекарствами для Маргариты Альбертовны и домой. Лифт не работает уже неделю, и я поднимаюсь на пятый этаж вместе с соседкой, которая ругает коммунальщиков на чём свет стоит.
Открываю дверь, бросаю пакеты с продуктами на пол, руки уже отваливаются. Облокачиваюсь на косяк, пытаясь отдышаться.
Стягиваю пальто, морщась от запаха корвалола, которым пропитана вся квартира. Я медицинский работник, и меня давно не должны смущать такие запахи, но хочется, чтобы дома пахло уютом. Снимаю обувь, подхватываю пакеты и иду на кухню.
Моя свекровь сидит в своём инвалидном кресле у окна и смотрит во двор.
— Добрый вечер, Маргарита Альбертовна, — выдыхаю я, принимаясь разбирать пакеты.
— Явилась, — бурчит женщина, разворачивая кресло в мою сторону.
Что ж, в общем-то, ничего нового. После того как у свекрови отказали ноги, она стала просто невыносима. Моя свекровь и раньше не была подарком, я никогда ей не нравилась. Терпела она меня только из-за сына, а сейчас, наверное, потому что я единственная, кто за ней ухаживает. Антон этим не занимается. Он вечно занят на работе. И потому что «за женщиной должна ухаживать женщина». Нет, он нанимал матери сиделку и не одну, что очень облегчало мне жизнь и берегло нервы. Но Маргарита Альбертовна изжила и первую, и вторую, и третью…
Они все ей не нравились. Иногда мне кажется, что дело в том, что ей принципиально нужно меня доставать.
— Лекарства я купила, — высыпаю на стол коробочки из аптеки, принимаясь рассортировывать их по дням в таблетнице.
— Что это? Наш препарат? — женщина недовольно берёт упаковку таблеток от давления. — Я просила покупать только немецкие! — бурчит она, небрежно кидая упаковку обратно.
— Я уже объясняла, что немецкие давно сняты с производства. Наш препарат ничем не хуже.