– Да, я выпью.
– Но… он же кислый?!
– Что вы, господин Эрик! Как можно не любить гранатовый сок? Это вкусно!
– Кувшин стоит в твоей комнате, Майер отнес его туда. Один стакан сейчас, один – перед сном. Хорошо? – Женщина с трудом сдерживала смех.
– Да, госпожа Агата! Спасибо вам.
Августовские вечера коротки. Не успеешь оглянуться, как за жарким огненным закатом приходит ночь. Прохладная, в недалеком будущем обещающая холода, шторма и дожди…
Мама смеется. Эрик знает, что все это ему лишь снится, но… Становится легче. Хотя бы во сне.
– Какие же вы все-таки мальчишки!
Король и его канцлер переглядываются. Смешно и очень похоже надувают губы. То ли сказываются родственные связи – восьмиюродные братья все-таки; то ли за без малого десяток лет бок о бок успели перенять многое друг от друга.
Только сейчас, во сне, Эрик понимает, насколько Карл в тот момент был потерян. Как хотел услышать слова поддержки от него. Своего верного канцлера.
Как же так случилось, что тогда, в тот августовский вечер, он этого не заметил?
Жаль…
Они сидят на террасе, пьют ароматный чай, собственноручно заваренный канцлером. Подсвечивающие кристаллы дарят теплый, мягкий свет. Мама ставит на стол вазочку с ореховым вареньем. Баронесса фон Гиндельберг всегда доставала его, когда приходил Карл. Любимое лакомство короля. На ней темно-изумрудное платье. Как оно ей шло!
В этот вечер никому не хочется говорить о делах. Тревогой и сомнениями портить его неповторимое очарование.
Хочется забыть обо всем и просто наслаждаться. Теплым ветерком, ароматом отцветающих лаций, улыбкой баронессы и близкими, любимыми людьми рядом.
Очень хочется. Но не получается.
– Тетушка, а вы? Вы тоже считаете, что я не прав? – горячится король Карл. – Что мой брак – вопрос здравого смысла и расчета? А если я заикаюсь о любви – или хотя бы нежной, искренней сердечной привязанности, то это лишь глупость и ребячество?!
– Карл! Я так не говорил, – возмущается Эрик.
Баронесса фон Гиндельберг грустно улыбнулась. Ложечка в ее руках застыла над ажурной вазочкой валльского фарфора. Она перекладывала орехи в прозрачно-карамельном сиропе, и свет, отражаясь, делал их похожими на драгоценные камни.
Долгое молчание. Никто из них не смеет мешать, если мама задумалась. Наконец, наполнив вазочку для Карла, она говорит тихим, но уверенным голосом, как всегда четко выговаривая каждое слово:
– Каждый, конечно, решает сам. Мы знаем немало примеров счастливых браков по расчету, как и несчастных по любви. Но… любовь – это самое ценное, что есть на свете.