Ослепленная паучиха медленно приходила в себя. Уже не закрывала глаза лапами, а наоборот, ощупывала ими нити, словно собираясь с силами. Она готовилась к бою.
Я опустил взгляд. Прямо подо мной колыхались нити, натянутые от края до края, словно гигантская паутина, коей она и была. По нитям то и дело шла вибрация. Тварь оказалась права. Переплетенный друг с другом, они тянулись и рвались от каждого движения, каждого шага. А каждая нить — чья-то жизнь. Чья-то судьба. А под ними — черная бездна.
— Что же ты стоишь, герой? — к паучихе понемногу возвращалась уверенность.
— Боишься?
— Или просто устал?
Мои глаза злобно сверкнули. И почему я не попал в Грецию, а не Россию? Сейчас бы сражался с домовенком Кузей или Кощеем Бессмертным вместо всего… этого.
— Устал, — согласился я. — Слушать вас, устал.
И бросился вперёд.
Паучиха взвизгнула. Ее глаза распахнулись, она метнулась навстречу, шевеля десятками лап, искаженными и перекрученными, будто собранными из чужих тел. Я прыгнул, скользнул по паутине, оттолкнулся — и ударил наотмашь.
Клинок рассёк первую ногу. Всплеск крови, хруст. Существо взревело, разом завопив голосами дев, старух и младенцев. Я перекатился, уклонился от удара когтем, проскочил под брюхом и нанёс следующий — по второй лапе. Отсек ее вслед за первой.
Паучиха дёрнулась, воя от боли и бессилия, рухнула на бок, но тут же метнула вперед обе конечности и плюнула паутиной. От плевка я отскочил, но длинный коготь полоснул по бедру — рана вспыхнула огнем, распространясь по телу. Я отступил, сцепил зубы. Но и паучиха не спешила атаковать. Наоборот, отступила, задними лапами пытаясь оттащить огромное туловище как можно дальше.
— Далеко бежишь, красавица? — рявкнул я, прогоняя боль, и поднял меч. — Мы еще не закончили.
— Стой… — вытянула лапу паучиха.
— Подожди…
— Подумай…
Передо мной натянулась еще одна, тонкая как волос, нить. Она светилась мягко и ровно, пульсируя в лапах чудовища. И я знал, кому она принадлежит. Адриану Гордиану Лексу.
Моя душа. Моя нить.
— Твое предназначение… Твоя душа.
— Мы сплели ее для тебя…
— Дотронься — исчезнешь.
Я, не отрываясь, смотрел на нить. На огонёк, что бился в такт моему сердцу.
— Вы ошиблись, — тихо сказал я, взмахивая клинком. — Моя душа при мне, ведьмы.
Я перерубил нить и вонзил меч в глаз паучихи по самую рукоять. Пещеру сотряс жуткий крик, вопль, от которого у меня зазвенело в ушах. Вопль нарастал, срываясь в один долгий, умирающий визг и внезапно затих. Свет погас. Я почувствовал, как рядом со мной послышался грохот и что-то огромное прорвало паутину и, камнем рухнуло вниз, в бездну.