— Ja, — кивнул водитель.
— Отвезете?
— Ja.
«Удивительно немногословный товарищ. Впрочем, так даже лучше, не будет лезть в душу», — отметил я.
— Повозите меня по городу? — поинтересовался у водителя. — Возможно, понадобится меня подождать. Мой товарищ останется в машине. Я хорошо вам заплачу за простой и поездку — полтора счетчика. Договорились?
Хмурое лицо таксиста преобразилось, расплывшись в довольной улыбке.
— Ja, genosse, — ухмыльнулся он.
«Мирабель» оказалась вполне современным заведением. У стойки бармена сидело несколько человек, за столами молодой парень и девушка, пожилая семейная пара и одинокий старик. Изотова не было.
Я уселся, с недовольным видом полистал меню, затем встал и неторопливо покинул кафе. Ловить здесь было нечего. Спрашивать у бармена о Станиславе было глупо — ему могли доложить.
— Карл Маркс-Аллея, ресторан «Москва», — дал новый адрес, усаживаясь в машину.
Водитель кивнул и повернул ключ зажигания.
Огромное мозаичное панно на входе в духе лучших традиций соцреализма «Из жизни народов СССР» заставило меня улыбнуться. В прошлой жизни Изотов неоднократно упоминал о нём. Панно девять на пятнадцать метров создал Берт Хеллер, до конца пятидесятых годов, являвшийся ректором художественной академии Берлина, известный во многих странах своими мозаиками, плакатами и портретами.
Просторный зал ресторана, залитый солнечным светом, меня не заинтересовал. Я, игнорируя любопытные взгляды окружающих, вышел во внутренний дворик. И сразу же усмехнулся, заметив знакомое лицо за одним из столиков. Я помнил Изотова шестидесятилетним пенсионером, а тут сидел тридцатипятилетний мужчина в самом расцвете сил. Вместо лысины, вполне нормальная русая шевелюра, легкая седина слегка тронула виски. Глубоких морщин и усталого проницательного взгляда, характерного для пожилых и много повидавших людей, которыми Станислав запомнился в прошлой жизни, не наблюдалось — относительно молодой, крепкий и спортивный мужчина в строгом темном костюме.
Изотов увлеченно кромсал ножом и вилкой огромную отбивную, не обращая внимания на окружающих.
Впрочем, он оставался профессионалом, и моё движение к своему столику срисовал почти сразу. Поднял глаза, убрав от тарелки руки с приборами, взгляд сразу стал настороженным и колючим.
— Рад вас видеть, товарищ майор, — я улыбнулся и сел за стул напротив.
— Кто вы такой, откуда знаете моё звание и что вам надо? — внешне спокойно осведомился Станислав Иванович, отложив приборы на салфетки.
— Мое имя вам сейчас ничего не скажет, — нагло заявил я, проигнорировав пронизывающий взгляд майора. — Достаточно, что знаю о вас, Станислав Иванович, достаточно много.