Прохладная сентябрьская ночь укутала мглой ещё зеленые верхушки деревьев. Выглядывающие из-под высоких заборов вторые этажи и крыши дач, принадлежавшие в разное время Сталину, Дзержинскому, Хрущеву, Брежневу уныло чернели темными провалами окон.
Чуть в стороне от легендарных домов советских руководителей, бдительно охраняемыми сотрудниками знаменитой «девятки», недалеко от Рублево-Успенского шоссе, находился ещё один особняк. Дом с огромными окнами, большой верандой, монументальными колоннами, оскалившимися фигурами сидящих львов выглядел старинным и величественным. Он был построен ещё до революции. Здание принадлежало жене Сергея Морозова, представителя знаменитой купеческой династии. После Октябрьской революции особняк стал одной из ведомственных дач. В свое время здесь жили высокопоставленные сотрудники Коминтерна, проводились различные мероприятия и встречи с «зарубежными друзьями» из коммунистических партий и левых движений. В отличие от других домов большие прямоугольные окна здания сияли теплым желтым светом, а фонари, расставленные по всей огороженной территории, окончательно развеивали ночную мглу. Теннисные корты, футбольное поле, пока ещё зеленый скверик с уютными беседками, раскладными столами и мангалом, приткнувшаяся к дому стеклянная оранжерея с карликовыми пальмами, кактусами, фикусами, разноцветными морем орхидей, азалий, камелий, разнообразных экзотических и тропических цветов поражали воображение размахом вложенных средств и нарочитой роскошью.
Простому человеку увидеть это великолепие было невозможно. Все подъезды к поселку охранялись постами с вооруженными комитетчиками, территория патрулировалась бдительными сотрудниками «Девятки». Двухметровый забор, надежно скрывал территорию особняка от посторонних взглядов. Рядом с внушительными железными воротами примостилась двухэтажная сторожка охраны. На чердаке располагался наблюдательный пункт, позволяющий обозревать окрестности. По внутренней зоне перемещалась парочка суровых крепышей в легких темных куртках, с висевшими на плечах «АКС-74-У».
На первом этаже сторожки тоже горел свет. Мужчина лет пятидесяти в двубортном темно-синем костюме устало откинулся на деревянную спинку стула и дремал, прикрыв глаза.
Пронзительная трель звонка разорвала тишину. Мужчина вздрогнул, открыл глаза, привстал, и нетерпеливо сорвал трубку с рычагов аппарата.
— Слушаю, — недовольно буркнул он в телефон.