— То есть им даже глаза выцарапывать, получается, можно?
— Нельзя. Но таких теток и арестовывать вроде как нельзя, потому что дети остаются без присмотра. Но тут мы воспользуемся особым статусом специальных районов: там милиция обязана выполнять распоряжения представителей службы охраны гостайны КГБ, то есть мои. И мы поступим просто: всех цыган за тунеядство задержим, отдадим под суд и отправим в лагеря лет на десять. А цыганок за нападение на представителей власти посадим, и сроки им даже побольше организуем.
— То есть сначала бедных милиционеров поставим под их когти…
— Нет, милиционеров уже мои девочки прикроют. Ты же нам столько интересных приемов показала! Так что цыганщину в Ряжске мы искореним раз и навсегда… и вообще, думаю, во всей Рязанской области… для начала — я этот вопрос с Павлом Анатольевичем быстро согласую. Вот только чем бы нам наших девушек вооружить таким, чтобы они цыганок не поубивали нахрен…
— Вооружить, говоришь, чем-то не летальным, но простым и эффективным? Янки вон дубинки резиновые для этого применяют, а такие дубинки в Латвии еще до войны массово выпускались. Еще для твоих девушек я, пожалуй, тазеров понаделаю… ты когда город зачищать собираешься?
— А что такое «тазер»? Я даже слова такого не слышала.
— Такой простенький пистолетик, вообще без пуль. Это, пожалуй, пригодится, если на помощь бабам цыганским их мужики ринутся: тазер любого мужика свалит. И вообще… Лен, я сейчас, пожалуй, пойду, а завтра… нет, в понедельник я тебе все оборудование покажу. Надеюсь, тебе понравится, да и не только тебе.
Полную «зачистку» Ряжска Лена провела в конце февраля, но я этого уже не увидела. Вероятно, сильно переработала — и последние две недели провела в больнице Грауэрмана. То есть не имени его, а в той, где Григорий Львович сам работал — и благодаря чему небольшой роддом имени Лепехина превратился в МОНИИАГ, то есть институт акушерства и гинекологии. И именно туда меня отвезли по прямому приказу товарища Патоличева: он все же очень хорошо понимал, что я даю стране полезного достаточно, чтобы страна обо мне и моем ребенке позаботилась максимально. И страна — заботилась, хотя лежать на сохранении было и очень скучно. Совсем скучно было ничего не делать, так что я занималась тем, что изводила тамошних профессоров и докторов. Но изводились они и сами с удовольствием, особенно после того, как по моему распоряжению одна лаборатория Комитета принесла в роддом несколько «мобильных мониторов» для рожениц. Устройство-то простое, даже в чем-то примитивное: три датчика (давления, температуры, оксигенизации крови), простенький передатчик, передающий эту информацию висящему на стене палаты приемничку. А когда я врачам рассказала, что все это можно передавать на комп, который сам за всем будет следить и при необходимости сможет и врача вызвать, то со скукой было сразу же покончено. Правда, врачи все равно мужчин-инженеров ко мне не пускали, но в лаборатории медтехники Комитета все же женщин было большинство и задачи разбросать по исполнителям у меня получалось неплохо.