— Ко мне кто-нибудь приходил? Или, может, пытался?
Я не верю, что Вон бросил меня. Папа сказал это только для того, чтобы подкрепить его план начать с Морозовыми войну.
Не может быть, чтобы Вон столько сделал, помогая мне, только чтобы потом бросить умирать.
Не говоря уже о том, что все это нападение подозрительно до чертиков.
— Заходил Сайрус, — говорит мама. — Он должен быть где-то здесь.
— Больше никто?
Она делает паузу, затем выдыхает.
— Нет.
Мое сердце падает, даже когда я пытаюсь не подавать виду. Не то чтобы я ожидал, что Вон проделает весь этот путь на враждебную территорию в Чикаго.
В смысле, ну, я бы поступил именно так, поменяйся мы местами, но у меня, очевидно, не все в порядке с головой.
— Dusha moya … — ее голос тихий и хрупкий, и я едва могу разглядеть ее сквозь пелену в глазах. — Сайрус упомянул, что на тебя напали вместе с Воном до того, как они тебя нашли.
— Да.
Ладно, возможно, я проболтался о Воне, когда звонил маме во время летнего лагеря. Я упомянул его всего несколько раз.
Хорошо, я говорил о нем каждый раз, когда звонил ей. Можете подать на меня в суд за это.
Она мое доверенное лицо, наряду с Сайрусом. Я рассказываю ей о своих влюбленностях и сексуальных приключениях, а она просто качает головой, слушая о моих проделках.
Не то чтобы нас с Воном связывали какие-то сексуальные отношения, но тем не менее.
Ее губы приоткрываются, прежде чем она их поджимает.
— Что случилось в той пещере?
— Я поцеловал его, Mama , — выпаливаю я. — Я впервые поцеловал парня и хочу сделать это снова. Разве это не сумасшествие?
— Ты не можешь снова это сделать, — она повышает голос, чего никогда раньше не делала. Никогда. Думаю, дело в ее состоянии. — Ты просто не можешь, Юлиан, пообещай мне.
— Но…
— Никаких «но». Мы традиционная семья, и у нас не может быть никаких однополых отношений, ты понял меня?
Я моргаю, глядя на нее, в груди щемит.
— Дело не в том, что я хочу отношений с…
— Вот и хорошо, потому что от тебя ждут, что ты женишься на женщине и заведешь детей. Прямо как твой отец.
— И буду относиться к своим жене и детям как к дерьму, тоже как он? Оставлю после себя кучу незаконнорожденных детей, которые будут пытаться поубивать друг друга, да? Должен ли я мучить их всех и спать с каждой доступной женщиной, при этом гордясь тем, что я сильный мужчина?
Она поднимает свою дрожащую руку и дает мне пощечину. Слабую, но это первый раз, когда она меня ударила.
Мое сердце разбивается вдребезги, рот приоткрывается, когда шок проникает в мои кости.