Неизвестно, сколько бы еще Эвелин блуждала в этой непроглядной чаще, где каждый шаг казался погружением в бездну тишины, пока внезапно не разорвали воздух пронзительные крики. Сердце девушки забилось с бешеной, панической скоростью, словно пытаясь вырваться из груди. Она бросилась на звук, надеясь, что это зов спасения, что ее ищут. Казалось, выбраться из этого жуткого леса было невозможно, каждый ствол дерева казался враждебным стражем, а переплетенные ветви – ловушкой.
Когда деревья, наконец, расступились, открыв взору поляну, Эвелин увидела охотников. Среди них была Асия, лицо которой было искажено горем. Она плакала, судорожно вытирая слезы краем платка.
– Да как же я могла ее оставить? – шептала она сквозь рыдания, и эти слова эхом отдавались в тишине леса.
Чуть поодаль стояли мужчины. Один из них, Улан, тот, кто первым заметил ее, бросился сломя голову навстречу. Его лицо выражало смесь облегчения и отчаяния.
– Эвелин! Ты нашлась! Я чуть с ума не сошел… – выдохнул он, обхватив голову руками, словно пытаясь удержать распадающиеся мысли.
– Ребенок… – прошептала Эвелин, только сейчас понимая, что устала. Сколько она бродила с ребенком на руках? Ее голос был едва слышен, надломлен усталостью и пережитым волнением.
– Что за ребенок? – встревоженно спросил Улан. Его взгляд метнулся к рукам девушки.
– Возьми ее, только осторожно. Она уснула… – проговорила Эвелин, протягивая крошечное тельце. Но едва она попыталась передать, как девочка, словно почувствовав чужое прикосновение или уловив тревогу, крепко вцепилась в нее своими крошечными пальчиками. Хватка была такой сильной, такой инстинктивной, что Эвелин поняла – передать ребенка не получится.
– Что ты застыла? – нетерпеливо спросил Улан, видя ее замешательство.
– Я сама понесу, – ответила Эвелин и сильнее прижала к груди ребенка. Ее голос обрел новую, неожиданную твердость.
– Ты еле стоишь на ногах. Сколько ты с ней ходишь? – обеспокоенно спросил мужчина. Его взгляд скользнул по ее изможденному лицу.
– Неважно… – пробормотала Эвелин, оглядывая окрестности. Лес постепенно редел, и сквозь ветви пробивались первые, робкие лучи рассвета. Становилось светлее, и это давало надежду.
– Нужно идти.
– Прохладно, – недовольно бросил Улан, словно пробудившись от своих мыслей. Он снял свою теплую меховую накидку и, не говоря ни слова, протянул ее Эвелин, заботливо укутывая ее плечи.
– Спасибо, – тихо произнесла охотница, перехватывая накидку и накидывая ее на дрожащую девочку, стараясь не смотреть на измученное личико. Справившись, она поторопилась вперед.