Странный он был — из тех, о ком нельзя точно сказать, привлекательный он или пугающий.
— За техническое оснащение операций. Оружие, зелья, яды, транспорт, костюмы…
— А ты? — обернулась я к Десару.
— За стратегическое планирование, — отозвался он.
— За штанопротирание на совещаниях, — подсказал Мелч.
— Плюс отчётики всякие, рапортики… Десарчик их так красиво пишет, что я каждый раз читаю, и аж слёзы умиления на глаза наворачиваются. Когда мы в прошлом году утопили казённый магомобильчик, я был готов рыдать над трагедией, выписанной в объяснительной. А ещё он у нас дипломат, умеет зубы заговаривать — если вздумается морюшко вскипятить, то он не только Его Седейшеству обоснует такую необходимость, но и бюджетик под это дело выбьет.
— А Его Седейшество это?.. — на всякий случай уточнила я
— Полковник Скоуэр, великий и ужасный, почти такой же великий и ужасный, как наш Десарчик, — охотно пояснил Эрер.
— Понятно. А я почему-то думала, что Мелен у вас отвечает за силовую поддержку.
— Нет, что ты. Для этого мы взяли тебя, — оскалился он, и все трое заржали самым довольным образом.
— Мелч, конечно, шутит, но твои боевые навыки нас действительно впечатлили, — отсмеявшись, сказал Десар.
— Но не так сильно, как твоя божественная красота, — подмигнул Мелч и вдруг добавил бархатистым, вкрадчивым тоном: — Когда ты прошла мимо меня к рингу, моё дыхание сбилось, а сердце пропустило удар. Честное слово, мне раньше не доводилось созерцать столь прекрасной воительницы, одновременно женственной и совершенной в своём изяществе, и при этом смертельно опасной и недоступной, как вершина Менезы.
— Как ты могла легко понять из вышесказанного, Мелч — жуткий потаскун, и все его комплименты лучше пропускать мимо ушей, — хмыкнул Десар.
— Почему сразу потаскун? — оскорбился тот. — Ценитель женской красоты.
— Ага. Не алкаш, а профессиональный сомелье, и не бабник, а благородный баболье? — с широкой улыбкой подколол Десар. — И при этом до икоты боится девственниц.
— Не боюсь, а избегаю и предпочитаю с ними не связываться, — парировал Мелч, а потом с подозрением уставился на меня: — Ты же не из этих?
— Из этих, из этих, — дразня, кивнула я, наблюдая, как его суровое небритое лицо вытягивается от досады.
Он даже возвёл очи к потолку, горестно вздохнул, а потом смиренно сказал:
— Ладно уж, я согласен быть вторым.
Вся троица уставилась на меня, ожидая реакции.
— Да неужели? — вскинула брови я. — Как насчёт того, чтобы стать первым? Мужем?
— Ну уж нет! — нахмурился Мелч. — А вдруг твоё проклятие меня обойдёт, и вместо того, чтобы сразу сдохнуть, я останусь женатым?