— Это второй самый большой кошмар Мелча — брак, — подсказал Десар.
— Нет ничего страшнее девственницы с матримониальными планами, — со знанием дела кивнул северянин. — Я надеюсь, ты не из таких и не польстишься на мою практически нищую волосатую задницу, происходящую из рода козопасов.
— Будешь сыпать цветистыми комплиментами— польщусь ещё как. Скручу и потащу к алтарю, — с улыбкой пригрозила я.
— Вы только послушайте, как он заговорил! — развеселился Эрер. — Буквально позавчера он был гордый горец, а сегодня — нищий козопас.
— Это одно и то же, в зависимости от обстоятельств, — деловито заверил Мелч.
— Слушайте, как вы с таким подходом к работе вообще хоть каких-то злоумышленников ловите? — удивилась я.
— А нам обычно везёт, — пожал плечами Десар. — Злоумышленники об нас сами спотыкаются и иной раз даже преследуют, чтобы мы гарантированно мимо них не промахнулись. Об Мелча вообще так и норовит убиться какой-нибудь преступник, им словно мёдом намазано прямо поверх его волосатой груди.
Удивительно, но эти подначки и перепалки мне в чём-то даже нравились. Чувствовалось, что за ними не стоит намерения уязвить, скорее просто желание подшутить над собой и другими.
— А в Эрере каждый второй изувер видит родственную душу. Он в этом плане обладает уникальным обаянием.
— После той истории мне некоторые особо одарённые даже письма писали, — неожиданно зло хмыкнул остролицый брюнет, а затем обернулся к Десару: — Давай я сразу всё расскажу, чтобы не тянуть и чтобы Кайра обо всём узнала от меня, а не от других.
Настроение в кабинете изменилось как по щелчку пальцев. Раз — и лица стали серьёзными, однако Десар решил иначе:
— В маголёте будет полно времени на разговоры, а сейчас нужно заняться экипировкой.
— Молодец, Десар. Заинтриговал Кайру. Задницей Танаты клянусь, теперь она от нас не сбежит, пока не выяснит, что вытворил Эрер.
— А Таната не против, что ты клянёшься её задницей? — задиристо спросила я.
— Она в восторге, ибо я ценю её мифическую задницу куда выше моей реальной жизни. Однако что мы всё о нас и о нас? Расскажи лучше о себе.
Ненормальная троица рядком расселась на краю стола, как на насесте. Взгляды устремились на меня, и я в который раз ощутила себя центром внимания. Отличие от внимания одногруппников было в эмоциональной окраске. Никакой враждебности, никакого соперничества, чистейший интерес с явным мужским оттенком.
— Не люблю, когда меня к чему-то принуждают. Не люблю, когда пялятся, особенно если раздевают глазами. Не люблю похабщину и пошлые шутки. Не люблю, когда обо мне что-то предполагают лишь на основании того, что я женщина.