Тон Илара пронял даже меня. Точнее, сам факт того, что этот мужчина может быть и таким — суровым, опасным, жестким. Если в тренировочном отсеке в ситуации с Давыдовым я видела силу и вспышку гнева, то здесь чувствовалась другая ярость — скрытая, глубокая и оттого по-настоящему пугающая.
— Я сама решаю, когда мне приходить к своему первому мужу, — Висана держалась по-прежнему высокомерно и уверенно, но в ее глазах мелькнуло удивление. Похоже, такую вариацию Илара впервые видела не только я.
Мне, с учетом скоротечности нашего знакомства, это было еще простительно, а вот эйнарке…
— Кажется, мы все уже решили насчет моего места в твоей семье, — отбил ее выпад Илар. — И говорить нам не о чем. Ни сейчас, ни потом. Ты больше не контролируешь меня, и твои попытки управлять мной бессмысленны.
— То есть то, что я сказала про… эту… — она с нарочитой брезгливостью кивнула на меня, — ты действительно воспринял всерьез?
Вот же… сучка.
Я уже открыла рот, чтобы поставить эту зарвавшуюся самку на место, но Илар осторожно коснулся моего плеча, без слов останавливая от вмешательства в конфликт.
— Эйра Лидия равна тебе по всем законам нашей планеты, — произнес мужчина, чеканя каждое слово. — И если ты еще раз позволишь себе подобный тон в ее адрес, мы подадим на тебя жалобу в управление безопасности.
— «Мы»? То есть ты и эта… землянка? Хотя… да, вижу, что была права. Вы и правда достойны друг друга. Но мой тебе совет, эйра Лидия, — последнее Висана произнесла с издевкой, явно давая понять, что я недостойна этого статуса, — если ты летишь на Эйнар за лучшей жизнью после латернийского гарема, выбирай тщательнее. У нас достаточно мужчин, и этот… — короткий кивок на Илара, — далеко не лучший из них.
Женщина выдержала паузу, явно наслаждаясь каждым сказанным словом.
— Ты знаешь, почему у него никогда не было резонанса? Потому что он слишком сломан для этого. Всю жизнь возится с энергиями, в то время как его собственная сила мертва. Этот мужчина — пустышка, что бы он там тебе ни обещал.
Губы Висаны изогнулись в торжествующей улыбке. Она буквально упивалась тем, как методично морально уничтожает собственного супруга в моих глазах, и, наверное, ожидала, что я действительно прислушаюсь к ее словам и отвергну Илара.
Эйнарец заметно вздрогнул. Его челюсти сжались так сильно, что я почти услышала скрежет зубов. Но мужчина промолчал, лишь еще плотнее стиснув кулаки, до последнего не желая показывать, насколько ему больно.
Разумеется, я ни на мгновение ей не поверила. Но по тому, как вздрогнул Илар, поняла, что хуже всего было не то, что она, возможно, лжет, а то, что нарочно бьет в его самую глубокую рану.