— Принимая во внимание противоречивость представленных материалов, отсутствие доступа к архивной записи с камер парома и наличие независимого свидетеля, оснований для немедленного направления несовершеннолетней на дополнительное обследование недостаточно, — после взятой на раздумье паузы произнес капитан Кин. — Жалоба будет зафиксирована и передана в комитет по решению гражданских споров для дальнейшего рассмотрения при необходимости. Однако, скорее всего, ход делу никто не даст.
Напряжение в теле наконец немного отпустило, а страх перед маячившей проверкой Мисси слегка притупился. Однако Висана все еще не собиралась останавливать то, что сама же и начала.
— Это ничего не меняет, — процедила эйнарка, уже не скрывая злости из-за неудавшейся интриги. — Я не дам тебе разорвать наш союз, Илар. Никогда. Подключу семьи, комитеты, любые связи. Посмотрим, как ты будешь умолять меня, когда поймешь, что никто не отдаст тебе свободу ради этой…
Она недоговорила, но направленное в мою сторону оскорбление буквально повисло в воздухе.
Я не знаю, что точно руководило мной в тот момент. Страх за Мисси? Накопленная усталость? Ярость оттого, что эта мерзкая и беспринципная женщина решила, будто имеет право угрожать нам и дальше, прикрываясь законами родной планеты? Обида за Илара, которая так и осела в сердце после той сцены в коридоре?
А может быть, как по щелчку всплывшая в памяти сноска из контракта переселенки, которую я недавно обнаружила почти случайно?
Исключительное право эйры.
«Эйра-переселенка имеет право заявить супружеский запрос на любого свободного либо условно свободного мужчину, выразившего согласие на фиксацию неэнергетической связи, в целях обеспечения собственной интеграции и безопасности».
Я не сильна в юридических тонкостях, но могу предположить, что мой контракт, раз уж мы с Мисси прошли все проверки, будет отличным аргументом, чтобы окончательно лишить Висану рычагов давления, и… сделать так, чтобы Илар наконец-то освободился от ее гнета и унижений.
— Тогда, полагаю, самое время воспользоваться правом, предоставленным мне как эйре-переселенке, — начала я, и собственный голос прозвучал на удивление спокойно, даже как-то… буднично. Словно я принимаю подобные решения по десять раз на дню. — В присутствии представителей службы пограничного контроля я официально заявляю намерение закрепить за собой приоритетный запрос на гражданина Эйнара Илара Одриса как на своего первого мужа без резонанса.
Лицо Висаны побледнело так резко, что я впервые по-настоящему увидела в ней не эйнарскую эйру-небожительницу, а обычную женщину, которой только что действительно нанесли сокрушительный удар.