— В вас влюбился, — соврал я.
— Бывает. — Ирина поджала губы, кивнула, и уткнулась в военный журнал. — Иди давай, любовничек.
Возлюбленная. Сильное, надо сказать, слово. С каких пор желание полапать молоденькую рыженькую девчонку переросло в какую-то эфемерную любовь? У меня и в мыслях такого не было, пока Алла не села в такси, не уехала, и не исчезла.
Я покинул аудиторию, и встретился в коридоре с Артёмом.
— Скарабей не приполз? — поинтересовался он.
— Нихрена. — Я покачал головой.
— Не стоит переживать. — Артём дружески стукнул меня по плечу. — Уверен, всё в порядке.
— Или скарабей оказался там, откуда выбраться не может, — прагматично заметил я. — Слушай, я мать дёргать не хочу. Не подбросишь до дома?
— Без проблем, — согласился Артём.
Всю дорогу мы молчали, хотя Артём пытался меня разговорить и ободрить. У дома я попрощался с ним, прошлёпал по лужам во дворе, вошёл в подъезд и поднялся домой. Повесил на вешалку мокрую куртку.
— О, ты вернулся, — обрадовалась Олеся. — Ужин как раз готов. Пошли есть. Расскажешь, как прошёл день.
— Спасибо. — Я покачал головой. — Но аппетита нет. И домашней работы полно.
— А у меня новости есть, — Олеся меня будто не услышала. — Я работу нашла. В красном модном доме, представляешь? Продавцом-консультантом. Сам Ступицин меня позвал. Хотел извиниться за грубость сына таким образом. Сегодня я выйду в ночную смену. Мне даже пропуск на первый радиус выдали. Рабочий правда, но пропуск.
— Делать тебе нечего, шуршать на богатеев, да ещё и ночью, — хмыкнул я. — У нас достаточно денег, чтобы тебе не надо было работать.
— Я не тунеядец, — гордо заявила Олеся.
— Ладно. — Я пожал плечами. — Дело твоё. Я у себя в комнате. Прошу не беспокоить.
— Жек, ну ты чего в прихожей застрял? — Это Саша показался на пороге кухни. — Иди к столу. Я тут такому научился, ты не поверишь!…
— Нет, Сань. Давайте без меня.
Я ушёл к себе в комнату, закрыл дверь, переоделся и лёг в постель.
От бессилия я два часа пялился в потолок. Казалось бы, чего унывать? Мало кругом девушек, что ли? Студентки теперь за мной толпами бегали, и делали что угодно, лишь бы я на них хотя бы взглянул. Одной не станет — так другую можно найти. Я всегда относился к женщинам именно так, потому что мама научила. Даже к бывшей жене. Но теперь, видать, молодецкая дурь Жениного тела окончательно свернула мне башку.
Я перевернулся на бок, лицом к окну, нахмурился и вздохнул.
Да где же этот проклятый скарабей? Может, он бракованный?
Вдруг что-то застучало по железному отливу снаружи. Я увидел на стекле маленькое тёмное пятно, вскочил с постели, и пригляделся.