Факт — ради таких вот дебилов люди отдавали за флагманские модели мобильных телефонов по пять тысяч рублей, что равнялось ежегодному заработку среднестатистического россиянина.
Факт — иногда я догадывался, почему Кель предпочитал уничтожать миры, а не развивать их, как светлые боги.
Мне казалось отвратительным и ужасно глупым побуждение человека вкалывать по двенадцать часов двадцать пять дней в месяц, чтобы купить мобильник с большим экраном и смотреть на идиотов, которые плавают в апельсинах.
Мне!
Ярому демоноборцу и адепту светлой, в определённых аспектах, стороны.
Чего уж говорить о тёмном божестве Келе?
Да уж. Мыслей в голове был ворох, но мне надоело думать. Я хотел действовать, но не мог. Мобильный показывал двенадцать часов и сорок пять минут, время ползло предательски медленно, потому что ничего не происходило.
Прошло несколько дней с тех пор, как мы с Аллой разошлись у рунного магазина. Новостей от неё не было, чёртов скарабей не являлся, и, что самое паршивое, я нашёл разбитое зеркальце в академическом коридоре. То самое зеркальце, с помощью которого Алла должна была изменить внешность.
Хрен знает, как оно там оказалось, хрен знает, как Алла его обронила. Или случайно, или когда сопротивлялась Кузьмину, или когда её захватили фанатики «Молчания ветра». Они ведь вполне увидеть, как она изменяла внешность. Вполне могли утянуть к себе в пыточные камеры, чтобы задать ей парочку вопросов. Я понимал, как именно молчуны допрашивали людей, и от этого мне становилось дурно.
Если Алле промоют мозги и зашьют рот, это будет исключительно моя вина. Если Кузьмин сделает из неё секс-рабыню и сломает ей психику, это тоже будет исключительно моя вина. Вот странное дело. На почивших студентов и военные потери в общем масштабе я класть хотел, но когда дело касалось небезразличных мне людей — возникали эмоции. И всегда было так. Что в Маншалле, когда во время неудачных вылазок умирали мои друзья, что здесь.
«Нахрена я вообще втянул её это?» — подумал я.
— Евгений, — это голос Ирины прорезался сквозь шквал размышлений. — Ты уснул, что ли?
Когда я поднял взгляд, студенты уже покидали аудиторию, и раздавался колокольный звон.
— Задумался, — ответил я.
— Что с тобой происходит? — поинтересовалась Ирина. — Ты ведь городская легенда. Первокурсники на тебя молятся, и упрашивают меня, чтобы я подрядила тебя провести для них парочку лекций. А ты ведёшь себя так, будто кого-то похоронил.
— Влюбился, — ответил я со вздохом.
«И сам отправил возлюбленную подыхать», — мысленно добавил я.
— А, тогда всё ясно. — ухмыльнулась Ирина, и философски добавила: — Не беспокойся. И это пройдёт.