Надзиратель тихо ответил:
— Я не знаю, господин судья! — и тут же добавил: — Говорю же — буянил! Этот человек жестоко избил своих сокамерников.
— Кто такие? — рыкнул судья. — Какие сокамерники?
— Трое в тюремной больнице. Корсиканцы — люди Лучиани!
«Всего лишь в больнице?», удивился я. Двое из напавших на меня точно мертвы. Одного прикончил я сам, другому сломал шею сенегалец. Или они все же выжили? Я был в таком состоянии, что мог и ошибиться. Либо же сержант прикрывает перед судьей собственную некомпетентность, ведь за трупы его по голове тоже не погладят.
— Опять корсиканцы? — заорал Маршан и саданул кулаком по столу. — Дерьмо! Ненавижу корсиканцев! — и тут же повернулся ко мне: — За что вы их избили?
— Я не знаю, как очнулся — на меня сразу напали трое, начали душить. Простите, господин судья, я лишь защищался.
Судья грозно посмотрел на секретаря и надзирателя и отрывисто приказал:
— Гоните его взашей! Я не усматриваю в его действиях никакой вины.
— На каторге нужны рабочие руки… — начал было красномордый, но судья его перебил.
— Так может вас туда и отправить, а, сержант? Что скажете?
Судя по тому, как лицо сержанта из красного превратилось в багровое, это была не пустая угроза.
— А что делать с черной обезьяной? — заискивающим голосом спросил он, быстро переведя тему. Речь очевидно пошла о капрале Файе.
Маршан поморщился, выпил несколько больших глотков воды из стакана и уточнил:
— А в чем вина черномазого? За что его взяли?
— Бегал голым по улицам, орал что-то на своем тарабарском языке, и еще он помог этому человеку избить корсиканцев!
— Не хочу больше ничего слышать про ублюдочных корсиканцев! — взревел судья, а потом ткнул в меня пальцем: — Гоните этого и его черномазого прочь, камеры и так переполнены. Хватит тратить понапрасну мое время! Как фамилия негра, где дело?
— Мамаду Файе, господин судья! Секундочку! — секретарь бросился к его столу и быстро отыскал нужную папку.
Маршан пролистал, почти не вчитываясь в текст, потом взял печать с длиной деревянной ручкой и с размаху поставил два штампа.
— Свободны. И чтобы больше не приводили ко мне всякий сброд!
— Охрана! — громко выкрикнул красномордый.
Через несколько мгновений дверь отворилась, и появились все те же надзиратели. Я поморщился. Наверняка на обратном пути я вновь получу пару ударов, и не факт, что на этот раз они окажутся столь же безобидными.
От Маршана не укрылась моя реакция, и он строго произнес:
— Отведите задержанного в камеру и передайте бумаги коменданту тюрьмы. Чтобы через час оба негодяя уже покинули это заведение! У нас тут не богадельня! Да, и чтобы ни один волос не упал с его головы — вы понимаете, о чем я говорю?