Дальнейшее я уже знал, и мог только еще раз от всей души поблагодарить Мамаду, спасшего мне жизнь.
Кажется, в этот раз мне просто не повезло столкнуться с теми, у кого был на меня заказ. Не получилось один раз, вот они и попытались исправить свою ошибку при первой же возможности. Так что встреча наша была случайна, но минимум один из врагов уцелел, а значит о моем нахождении скоро станет известно и остальным.
Место, где мы оказались, называлось камерой предварительного заключения, в которой бедолаги коротали время до суда. Тесное помещение было настолько плотно забито самым разным народом, что и вздохнуть можно было с трудом. Камеры, рассчитанные на двадцать человек, вмещали все пятьдесят, а то и семьдесят. Многоярусные заполненные нары громоздились с двух сторон на них спали «счастливчики» по четыре человека на сдвоенных кроватях. Кому повезло меньше — ютились внизу, прямо на каменном полу, по которому ночами бегали крысы, так и норовившие вцепиться в глотку.
Вот только капрал Файе ошибся — мы находились в тюрьме, но ничего еще не было определено. Настоящая тюрьма будет потом, после того, как суд вынесет приговор, но до этого еще требовалось дожить…
Часа через два за мной пришли.
Сразу четверо тюремных надзирателей, одетых в темно-синие однобортные мундиры строгого военного образца с высокими воротничками и фуражки с жесткими козырьками, явились по мою душу. На кожаных ремнях с пряжками висели дубинки. Почти все — молодые, но это из-за дефицита кадров. Опять война играла свою роль, многие опытные работники давно были призваны в армию.
— На выход, сволочь! — рыкнул первый из них — массивный как боров сержант с красным лицом и мелкими злыми глазками.
Я тяжело поднялся на ноги, не желая получить лишнего.
— Держись, тубаб! — напутствовал меня сенегалец, осклабившись в сторону тюремщиков. — Хорошие люди обязательно победят плохих людей! А потом съедят их сердца!
Остальные постояльцы камеры делали вид, что их тут нет.
Мне все же досталось несколько ударов — и по спине, и по бокам. Били без особого энтузиазма, просто в целях профилактики. Благо, по голова не прилетело, и на том спасибо.
Пока мы шли по узким коридорам, пахнущим плесенью и смрадом, я, наверное, мог бы сбежать. Руки мои были свободны от пут, разум не затуманен, я ощущал в себе и силу, и энергию, но… вырваться из рук конвоиров — не значило оказаться на свободе.
Из этого места так просто не выбраться. Там дальше другие охранники, стены, ворота. Выйти отсюда можно либо вперед ногами, либо с разрешения коменданта или судьи, иного варианта не имелось. Помирать я пока не собирался, выпускать меня наружу никто не собирался, поэтому пришлось временно смириться и делать, что говорят.